Между нами тонкий лёд: Осколок надежды.

1 глава: Надежда фигурного катания.

Пара выходит на свет, словно сотворённая изо льда. Он — тёмная ночь в облегающем камзоле, она — снежное волшебство, облако из блёсток и струящейся ткани юбки. Их руки, облачённые в белые перчатки, сплетены не для поддержки, а как продолжение одной идеи, одного ритма.
Музыка как их основа и способ подчеркнуть всю красоту.
Они не скользят, а рассекают тишину, и лёд покорно поддаётся под стальными лезвиями, оставляя за собой сложный узор — память об их танце. Это танец стихий, где доверие — единственный закон. Он подбрасывает её в воздух, и на мгновение она замирает, изогнувшись, как лебедь, прежде чем упасть в его надёжные руки. Акт захвата — не простой элемент, а естественное продолжение движения. Вдох и выдох.
Затем они устремляются в стремительное вращение, образуя единый вихрь из двух тел. Её юбка развевается, как распустившийся цветок, его тень — её незыблемая опора. Они смотрят только друг на друга, и в этом взгляде — целая вселенная: вызов, нежность и абсолютная вера. В их мире нет страха, есть только музыка, лёд и партнёры.
Они замирают, грудь вздымается, дыхание — белое облачко на морозе. Аплодисменты обрушиваются лавиной, но они слышат только тишину, что родилась между ними. И лёд, изрезанный их следом, хранит безмолвную летопись этого полёта, где двое стали одним целым.
Золото на их шеях отливала холодным блеском под софитами. Улыбка не сходила с их лиц, а рука Джекса плотно обнимала талию партнёрши.
— Ну что, куколка, довольна? — прошептал он так, чтобы слышала только она, не переставая улыбаться зрителям.
Одна из самых обсуждаемых пар в мире фигурного катания, которая не только одерживает победы, но и демонстрирует гармоничные, почти идеальные отношения.
Джекс — вундеркинд фигурного катания, известный своим артистизмом, дерзкими программами и невероятными прыжками. На льду он царит, будучи харизматичным и уверенным. Вне льда он проявляет насмешливость и некоторую циничность.
Рагата — его партнёрша, обладающая идеальной техникой скольжения и надёжностью. Она является «мозгом» и основой их пары, обеспечивая стабильность.
С детства они тренировались вместе и никогда не расставались, осознав, что на льду никто не сможет заменить друг друга. Как бы ни идеальны их отношения на льду, в жизни они часто ругались и ссорились.
Дверь отделяющая трибуны и помещение для фигуристов с грохотом захлопнулась, заглушив оглушительный гул трибун. Внезапно воцарилась звенящая тишина, которая давила на уши. Рагата, не оглядываясь, направилась по холодному коридору, яростно стягивая перчатки с рук.
Джекс догнал ее, его голос все еще звенел от адреналина, почти весело:
Рагата, не поворачивая головы, процедила сквозь зубы:
— Удивительно. А я думаю, что сделала его чисто. В отличие от твоей подкрутки. Мне показалось, или сегодня ты решил поймать меня не за талию, а за ухо?
— О, извини, принцесса. Я забыл, что с тобой нужно обращаться как с фарфоровой куклой. Может, еще цветы на лед постелить?
Девушка остановилась и наконец повернулась к нему. Ее взгляд был холодным, как лед:
— Цветы? От тебя? Я бы предпочла, чтобы ты просто делал то, о чем мы договорились. А не импровизировал, чтобы лишний раз показать себя. Это парное катание, а не сольные выступления.
— Кейн, я не виноват в том, что она такая истеричка. На льду она действительно отлично справляется, но в жизни с ней просто невозможно. Если бы не лёд, я бы никогда не связался с ней.
— Просто ей нужно повзрослеть, — сказал он, стараясь не признать своей грубости. Он хотел взять свои вещи и выйти, но голос Кейна остановил его.
— Джекс, завтра утром вы с Рагатой должны быть в центре хореографии и пластики.
— Вам нужно готовиться к гранд-при. Эта медаль — только начало вашего пути, — Кейн посмотрел на медаль, висящую на шее Джекса.
— Хорошо, тренер, — ответил Джекс.
Девушка стояла, опершись на перила, провожая взглядом закат. Солнце поспешно тонуло в горизонте, унося с собой последние проблески ее надежды.
Мысленно она вернулась в далекий детский зал. Их отношения не задались с первой же тренировки. Вечные ссоры, споры. Тренеры уже подумывали их раскидать по разным парам. Но потом был тот день, когда у нее категорически не выходил прыжок. И он, всегда такой язвительный, неожиданно подошел и тихо сказал: «У тебя получается. Просто перестань бояться». Они впервые откатали элемент идеально. И с того самого дня в ее сердце поселилось глупое, непобедимое тепло к этому дерзкому парню.
— Почему ты не можешь быть таким, как тогда? — вырвалось у нее, и слова понеслись в вечернюю пустоту. — Почему сейчас от тебя не дождешься ни слова поддержки?
— Каким «таким»?
Она вздрогнула. Неужели не почудилось? Из сгущающихся сумерек возник Джекс. Он подошел, но сохранил дистанцию, так же опершись о перила.
— Понимающим, — выдохнула она, не глядя на него. — Хоть чуточку... человечным.
От такой несвойственной ему мягкости она невольно повернулась к нему.
— Ты... извиняешься?
— Так зачем ты пришел? — спросила она почти шепотом. — Неужели просто... поддержать?
Он на секунду задержал взгляд на ее глазах, а потом отвёл его в сторону, к последней полоске зари.
— Кейн велел передать. Завтра в десять — центр хореографии. Пора ставить программу на Гран-при.
Парень, сказав это, развернулся и направился в противоположную сторону. Девушка, наблюдая за закатом, лелеяла надежду, что, возможно, ей удастся разжечь между ними огонь, который горел в её сердце.