Между нами тонкий лёд: Осколок надежды.

3 глава: Зажимы

Зайдя в зал, Помни тихо вздохнула, скользнув взглядом по пустому пространству.
«Работы предстоит много. Кажется, та рыженькая успела меня невзлюбить с первого взгляда».
Она поставила колонку, из которой полились первые аккорды её любимого плейлиста, разложила маты и начала медленную разминку в ожидании подопечной. Погружённая в мысли, она не сразу заметила лёгкие шаги за спиной.
— Ну что ж, давай начнём, — прозвучал спокойный, но твёрдый голос.
Помни обернулась. В проёме стояла Рагата.
— Здравствуй, Рагата, — улыбнулась гимнастка.
Рыжеволосая в ответ лишь молча кивнула, её лицо было невозмутимым и сосредоточенным.
— Сегодня я дам тебе несколько упражнений, чтобы оценить твою гибкость. Мне нужно понять уровень твоей физической подготовки, — объяснила Помни.
— Хорошо. Давай начнём, — отчеканила фигуристка, без колебаний занимая место на мате.
Шатенка на мгновение застыла, изучая её взглядом. Резкая перемена в настроении партнёрши Джекса была поразительной.
«Интересно... Сегодня она явно настроена по-боевому. Но что скрывается за этой решимостью — вызов или искреннее желание работать?»
Рагата молча выполнила упражнение. Её движение было выверенным, техничным, но в нём не было и капли души — только холодная точность.
— Хорошо. Но можно глубже. Ты сдерживаешь себя.
— Я делаю так, как меня учили, — парировала Рагата, не глядя на тренера.
— Здесь не каток. Здесь не нужно держать маску. Здесь нужно почувствовать мышцы. Давай ещё раз.
Помни подошла ближе. Рагата инстинктивно выпрямилась, её плечи напряглись.
— Ты дышишь так, словно тебя пытают. Выдохни. Боль — это просто сигнал.
Помни мягко, но неотвратимо увеличила давление. Рагата закусила губу, в её глазах вспыхнул огонь — смесь гнева, боли и оскорблённой гордости.
Она отпустила её. Рагата резко выпрямилась, потирая бок, куда пришлось основное давление.
Рагата, сжав губы, медленно и с видимым усилием опустилась в неидеальный, но впечатляющий шпагат. Плечи её всё ещё были жёсткими.
Помни села на корточки перед ней, поймав её взгляд.
— Видишь? Ты можешь. Но ты борешься с собственным телом, как борешься со мной. Это истощает силы, которые пригодятся тебе на льду.
— На сегодня достаточно. Завтра будет больнее. И ты будешь ненавидеть меня ещё сильнее. Но однажды ты поймёшь, что эта боль — единственное, что сделает тебя и твоего партнёра по-настоящему сильными.
Как только Рагата собрала вещи и направилась к выходу, она буквально столкнулась с кем-то в дверях.
— Чёрт, — вырвалось у неё сдавленным шёпотом.
— Да я, что ли, вечно буду обо всех тут спотыкаться? — пробурчал знакомый голос.
— Джекс? — удивлённо подняла она взгляд. — У тебя разве не завтра занятие?
— А чего тянуть кота за... — Парень начал было своё коронное выражение, но его взгляд упёрся в гимнастку, подошедшую. Он замолчал, и по его лицу расползлась медленная, заинтересованная ухмылка. — Ну, ты поняла.
Голубые глаза Рагаты сузились. Она отчётливо видела, как его взгляд скользнул по фигуре Помни и задержался на ней, будто вычеркнув саму Рагату из помещения.
— Делай как знаешь, — её голос прозвучал ледяными осколками. Она демонстративно отошла в сторону, давая ему пройти. — Но, по-моему, два занятия с подопечными подряд — это непосильная ноша для нашей гимнастки.
Бросив эту фразу через плечо, она резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Она не желала видеть, как её партнёр остаётся наедине с той, кто с первой же минуты стал для неё раздражителем.
— Выдыхай, — повторила Помни, наблюдая за ним с профессиональным интересом. — Интересная тактика. Сначала довести партнёршу до белого каления, а потом сделать вид, что тебя это мучает.
Джекс резко повернулся к ней, в его позе читался вызов.
— Я никого не довожу. Она сама...
— ...не понимает твоего тонкого чувства юмора? — парировала девушка, скрестив руки на груди. — Поверь, я за полчаса поняла больше, чем ты за годы. Ты не просто шутишь. Ты нажимаешь на больные точки. Осознанно.
Парень молчал, и эта пауза была красноречивее любых оправданий.
— Теперь я понимаю, чем недоволен Кейн, — Помни покачала головой, и в её голосе прозвучала усталая нота. — Ладно. Раз уж пришёл... Снимай кроссовки. Проведу короткую диагностику, чтобы знать, с каким материалом имею дело. Остальное — завтра.
— Отлично, — буркнул Джекс, начиная развязывать шнурки с таким видом, будто это лично его оскорбило.
— Не обольщайся, — голос Помни приобрёл стальные нотки. — «Отлично» будет тогда, когда ты начнёшь слушать не только себя, но и ту, что держит тебя на льду. А пока... ляг на мат. Покажи, на что способны твои зажатые мышцы.
Джекс с неохотой опустился на мат, его поза кричала о сопротивлении. Воздух в зале казался густым от невысказанных слов.
— Ложись на спину, — голос Помни был ровным и безличным, как у врача. — Подними правую ногу.
Он выполнил команду с преувеличенной небрежностью. Но когда её руки коснулись его лодыжки, всё его показное равнодушие испарилось. Её пальцы оказались на удивление сильными и знающими. Она не просто тянула его мышцы — она искала в них слабые места.
— Расслабь бедро, — скомандовала она, мягко, но неумолимо увеличивая давление.
Её пальцы нашли зажим в его подколенном сухожилии, и Джекс невольно ахнул. Боль была острой и неожиданной.
— Вот она, твоя проблема, — заметила Помни без тени сочувствия. — Зажим, который не даёт тебе полноценно вытянуться в прыжке. Ты компенсируешь это силой, а не гибкостью. Эффектно, но неэффективно.
— Мне всегда хватало, — у него перехватило дыхание, когда она усилила нажим.
— До поры до времени. Пока не случится травма. Или пока Рагата не получит его вместо тебя из-за твоей кривой посадки.
Она сменила ногу. Теперь её руки скользнули выше, к его бедру. Профессиональные, быстрые прикосновения. Ничего личного. И от этого становилось ещё более неловко. Он ловил её взгляд, ища хоть какое-то подтверждение, что это флирт, вызов, что угодно... но видел лишь концентрацию ремесленника, работающего с некачественным материалом.
— Ты так и собираешься молчать? — наконец сорвалось у него, когда она заставила его скрутиться в упражнении, которое казалось ему пыткой.
— Я здесь не для болтовни. Я здесь, чтобы работать. В отличие от некоторых.
— Ты ненавидишь меня так же, как она? — он попытался ухмыльнуться, но получилось лишь болезненное гримаса.
— Я не трачу эмоции на учеников, — парировала она, безжалостно выпрямляя его спину. — Ненависть, как и обожание, мешает работе. Вы для меня — набор мышц и проблем.
Она отпустила его так же внезапно, как и начала. Джекс грузно опустился на мат, пытаясь отдышаться. Его тело горело, а её холодная профессиональность обжигала сильнее любой насмешки.
Она повернулась к своей колонке, давая понять, что занятие окончено. Джекс поднялся, чувствуя себя побеждённым. Не болью — он привык к боли. А тем, что за весь час ей удалось сохранить между ними дистанцию в метр, которую он так и не смог преодолеть. И это злило его куда больше, чем любое физическое неудобство.
— Какая же тяжёлая работа... — прошептала она, закрывая глаза.
Под веками тут же всплыли образы. Сначала — Рагата. Напряжённая, собранная, каждый мускул кричал о сопротивлении, но воля заставляла её подчиняться. В этой молчаливой, яростной покладистости Помни с ужасом узнала себя — себя четырёхлетней давности, готовую умереть на льду, лишь бы не показать слабость.
«Нет, — мысленно отрезала она себе, переворачиваясь на бок. — Он не всерьёз. Такие, как он, не любят. Они забавляются. Играют с партнёршей, как кошка с мышкой, а теперь решили поиграть и с тренером. Если он и способен на что-то, так это на чувство к той... кукле с глазами, полными огня».
Четыре года. Всего четыре года назад она не стояла у станка, а летела по льду, и лёд не скрипел под коньками, а пел. Она была птицей, а не тренером для капризных птиц. Гран-при, духозахватывающие вращения, трибуны, затаившие дыхание... И один неудачный прыжок, короткий, сухой хруст, перечеркнувший всё. Карьера, рассыпавшаяся в прах за одно мгновение.
Гимнастика стала спасением. Новым языком, на котором её тело, больше не способное летать, научилось говорить о грации и силе. Но некоторые раны не заживают. Они просто притворяются шрамами.
Глубокий вздох вырвался из её груди. Она прикрыла веки, пытаясь отогнать призраков прошлого, но они уже просочились в настоящее, делая предстоящую работу с Джексом и Рагатой не просто сложной, а болезненно личной.