Между нами тонкий лёд: Осколок надежды.

8 глава: Чувства, что отвергли

Вечер проходил в удивительном комфорте, и я не думала, что смогу настолько расслабиться в компании своего ученика. Наши беседы были лёгкими, нейтральными, и я мысленно благодарила Джекса за то, что он не копал в моём прошлом, не касался тем, от которых сжимается внутри. Мы вышли из кафе, и ночной воздух, тёплый для осени, сам приглашал на прогулку. Над нами, в просветах между домами, остро и ярко сверкали звёзды.

— Давно я так вечером не прогуливалась, — призналась я, подняв голову.
— Да, я тоже, — его ответ прозвучал тише, задумчивее.

— Слушай, Джекс… — я собралась с духом, следя за его профилем. — Можешь рассказать про ваши отношения с Рагатой? Если не хочешь, не говори. Я просто пытаюсь понять.

Он не ответил сразу, лишь смотрел куда-то вдаль по тротуару, и лишь тихий шум города заполнял паузу.

— Мы были близки, — наконец начал он, и его голос приобрёл несвойственную ему отстранённость. — Не без споров и ругани, конечно. Наши характеры не сходились. Но всё же… в последующем стали близки... Познакомились на общей тренировке, ещё детьми. Устроили драку из-за последних свободных коньков. — Он усмехнулся, но в усмешке была ностальгия. — Оба упёртых барана. Нас два года на пушечный выстрел друг к другу не подпускали. А потом… потом поставили в пару. Наши постоянные партнёры в один день, как по иронии судьбы, сошли с дистанции. И мы вышли на лёд вдвоём. И откатали… идеально. Все обалдели. С тех пор и катаемся.

— Рагата сказала, что в последний год всё ухудшилось, — осторожно продолжила я. — Что ты отдалился, стал много импровизировать, пропускать тренировки…

— Ага, куколка уже успела пожаловаться, — он хмыкнул, но в звуке не было злости, только усталая горечь.

— Она не жаловалась. Она просто поделилась, когда я спросила.

Парень выдержал долгую паузу, будто взвешивая слова.

— Я отдалился, потому что она стала… воспринимать меня как объект обожания. Или, скорее, как часть своего идеального будущего. Не как партнёра на льду.

Я невольно нахмурилась.
Что-то в его словах кольнуло — неприятно, почти болезненно.

— Объект обожания? В смысле? — не поняла я.

— Год назад мы выиграли ключевые соревнования, — его голос стал ровным, как будто он зачитывал сводку. — Наша мечта о Гран-при перестала быть сказкой. В тот вечер, когда вся команда собиралась на вечеринку, я зашёл к ней в раздевалку, чтобы позвать. И… застал её там одну.

В памяти всплыл острый, как осколок льда, эпизод годовалой давности. Тот день, когда она собралась с духом сделать шаг, после которого возврата к прежнему уже не будет. Она решила признаться в своих чувствах.

Почувствовав перемену, Джекс остановился и повернулся к ней лицом.
— Эй, Раги... Ничего серьёзного не случилось? — в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.
— Нет, я... Я хотела признаться тебе в кое-чём, — она опустила взгляд, чувствуя, как горит лицо. — Я хочу сказать, что ты мне нравишься. Не как друг или партнер на льду.

Он замер, и по его лицу пробежала тень понимания. И... страха.
— Нет-нет-нет, — заговорил он быстро, почти панически. — Только не это. Ты же не всерьёз?
— Вполне серьёзно, — прошептала она, заглядывая ему в глаза в последней, отчаянной надежде.
— Нет, Раги, — его голос сорвался, стал тихим и твёрдым. — Я воспринимаю тебя как подругу и сестру. Только так.
— Но эти жесты? Твои взгляды? Слова? — её голос дрогнул, и по её щекам, предательски горячим, покатились первые слёзы. — Разве всё это было несерьёзно? Твоя доброта ко мне — это тоже игра?
— Всё было по-настоящему! — сдавленно произнёс он, сжимая виски пальцами. — Я переживаю за тебя, и ты дорога мне... но как сестра! Потому я и дорожу тобой!

Заметив слёзы на её щеках, его рука инстинктивно дёрнулась, чтобы стереть их, но он сжал ладонь в кулак и резко опустил.
— Мне правда жаль, Рагата. Но... Мне нужно подумать.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. А она осталась стоять одна в пустом коридоре, с осколками разбитых чувств, которые впивались в сердце острой, невыносимой болью.

***

Я слушала Джекса, прикрыв руку ртом от удивления. Я предполагала, что дело в его эгоизме, но не думала, что проблема настолько глубока.

— Прости, поначалу я и правда решила, что ты самовлюбленный, и что из-за этого все проблемы.

— М-да, поддержка — явно не твой конёк, — усмехнулся парень.

— На самом деле это проблема многих, кто занимается парным спортом.

— Не сомневаюсь, сам лично наблюдал такое у знакомых. Но почему-то наивно думал, что меня это обойдёт.

— Ты после этого поговорил с Рагатой?

— Ещё пару раз отказал ей... а потом пустил всё на самотёк. Не знал, что делать в такой ситуации. Делал много чего неправильного. Гулял, пил, даже флиртовал на тренировке с другими девчонками — в надежде показать, что я плохой вариант, что меня не стоит любить.

Я на секунду замолчала.
В груди неприятно потянуло.

Он говорил это спокойно, почти буднично — но за этой лёгкостью чувствовалось что-то другое. Не гордость. Скорее… стыд, который он так и не научился нормально признавать.

— Очень незрело с твоей стороны, — сказала я наконец. — Но при этом вы строили пару на льду? Что-то не сходится.

— А вот это уже и есть моё эго и имидж… — он усмехнулся безрадостно. — …который приходилось поддерживать. Когда я понял, что тактика «испугать» не работает, я попытался всё вернуть. Стал вести себя как раньше. Хотел восстановить наши старые отношения… Но уже было поздно.

Я отвела взгляд.

«Он ранит людей… и сам это понимает», — мелькнула мысль.
И всё равно… я стою рядом. Слушаю. И не хочу уходить.

Это было неправильно. Я слишком хорошо это понимала.

— В итоге мы отдалились... Я отдалился. Её чувства... стали меня душить, а ей я всё так же причинять боль.

— Ситуация, конечно, тяжёлая. Но поступил ты некрасиво, — тихо сказала я.

— Да... и за это я уже извинялся перед ней, — парень нервно сглотнул. — Теперь ты знаешь всё. Что будешь делать?