Между правилами и чувствами

Глава 9: Случайные союзники

Глава 9: Случайные союзники

Артём

Благотворительный бал в ратуше был для Артёма особым видом пытки. Отутюженный, неудобный смокинг казался ему картонным доспехом. Он стоял возле колонны в огромном, сверкающем хрустальными люстрами зале, стараясь раствориться в тени, пока его отец вальяжно беседовал с мэром и другими «уважаемыми людьми». Все здесь были частью системы — гладкой, лицемерной, где его отца называли «видным бизнесменом и меценатом», а не тем, кем он был на самом деле. Артём чувствовал себя чужим. Его стихия была кухня с запахами базилика и тимьяна, а не этот зал с запахом дорогого парфюма и фальши.

Его взгляд безучастно скользил по толпе, пока не зацепился за другого парня у противоположной стены. Высокий, с безупречной осанкой, в идеально сидящем смокинге. Калинин. «Золотой мальчик» из «Академии». Артём знал о нём по слухам: отличник, мажор, будущий владелец империи. Полная ему противоположность. Они никогда не пересекались. Их миры в школе были параллельными: один — на вершине социального Олимпа, другой — в его мрачных, отчуждённых низинах. Артём нахмурился и отвернулся. Ему точно не о чем было говорить с таким.

Максим

Для Максима этот бал был частью расписания — скучной, обязательной, отмеченной в календаре отца галочкой. «Формирование публичного имиджа, нетворкинг». Он улыбался правильной, безупречной улыбкой, пожимал руки, отвечал на вопросы о «перспективах молодёжи» заранее заученными фразами. Внутри он скучал и злился. Злился на то, что вынужден быть здесь, а не… не где-то ещё. Мысли упорно возвращались к Лизе. К её смущённой улыбке у подъезда. К простому «спасибо». Он поймал себя на том, что ищет в толпе кого-то, кто был бы так же не на своём месте, как он.

И он нашёл его. У колонны, почти слившись с мрамором, стоял тот самый Громов. Угрюмый, будто его сюда привели под конвоем. Максим знал о нём, конечно. Знаменитый своим «дурным» прошлым и грозным отцом. Раньше Максим бы просто проигнорировал его, как несуществующий элемент декора. Но сейчас, в этой всеобщей фальши, отчуждённая искренность Громова, его открытое нежелание быть здесь, казались… родственными.

Столкновение у буфета

Судьба, в виде скуки и желания избежать очередного разговора о биржевых индексах, свела их у стола с фуршетом. Максим брал минеральную воду, Артём смотрел на изысканные канапе с видом эксперта, оценивающего их, вероятно, с кулинарной точки зрения.

Неловкая тишина. Потом Максим, к своему удивлению, нарушил её.

— Как вырвались? — спросил он без предисловий, глядя прямо на Артёма.

Тот медленно перевёл на него тяжёлый взгляд. — Тебя это касается?

— Просто констатация. Обычно на таких мероприятиях дети бизнес-элиты… ну, выглядят иначе. Более вовлечённо.

Артём фыркнул, взял канапе, разломил его, принюхался и с лёгким презрением положил обратно.

— Может, не всем нравится эта показуха, — пробурчал он. — Или играть в пай-мальчиков по указке.

Слова попали точно в цель. Максим почувствовал, как его собственная маска дала трещину.

— Ты прав, — неожиданно согласился он, отпивая воды. — Сплошная показуха. Я бы предпочёл быть сейчас где угодно, только не здесь.

Артём снова посмотрел на него, уже с проблеском интереса. — Тоже тебя сюда на аркане притащили?

— Расписание, — коротко ответил Максим. — Каждая минута — инвестиция. Знакомо?

— О, да, — в голосе Артёма прозвучала горькая ирония. — Только у меня инвестиции — в «семейное дело». А оно, как видишь, довольно… разностороннее. — Он кивнул в сторону своего отца, который громко смеялся, хлопая по плечу кого-то из чиновников.

Пауза снова повисла, но теперь она была не враждебной, а скорее оценивающей.

— А ты? — спросил Артём, глядя куда-то в сторону. — Куда тебя инвестируют?

— В бизнес-империю, — ответил Максим без энтузиазма. — Цифры, переговоры, имидж. Всё расписано лет на десять вперёд.

— Брр, — выдавил Артём. — У меня хоть на кухне тихо. А у тебя — сплошной шум.

— Зато ты можешь уйти на кухню, — заметил Максим. — Мне уходить некуда.

В этом странном, откровенном диалоге двух чужаков вдруг обнаружилась общая почва — бремя чужой воли.

— Знаешь, — сказал Максим тише, глядя на бокал. — Иногда я завидую тем, у кого есть хоть какая-то… своя территория. Не кухня. Просто место, где можно быть собой. Или человек, рядом с которым не нужно притворяться.

Артём насторожился. Эти слова отозвались в нём глухим эхом.

— У меня есть такое место, — неожиданно для себя выдохнул он. — Не место… человек. Маленькая. Тихая. Боится собственной тени. Но когда она рядом… вся эта хрень, — он мотнул головой, обозначая зал, — отступает. И хочется просто… чтобы у неё всё было хорошо. Чтобы она улыбалась.

Максим смотрел на него, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на узнавание.

— Я понимаю, — сказал он просто. — У меня тоже… есть такая. Умная. Острая на язык. Ни капли не боится меня, точнее, той версии меня, которую все видят. И я… я тоже хочу её защитить. Не от хулиганов, а от… всего этого. От давления, от ожиданий. Чтобы она могла просто быть собой.

Они стояли молча, осознавая абсурдность ситуации. Два парня из абсолютно разных, почти враждебных миров, разделённые школьной иерархией, нашли общий язык за пять минут, потому что оба не хотели быть теми, кем их назначали. И оба нашли ту самую, единственную причину, чтобы начать сопротивляться.

— Соколова? — вдруг спросил Артём, поднимая бровь.

Максим кивнул. — Да. А твоя… Софья?

— Она, — подтвердил Артём. И впервые за весь вечер что-то, отдалённо напоминающее усмешку, тронуло его губы. — Слушай, Калинин… если твоя такая же упрямая, как моя, то тебе просто так не отстоять своё.

— Знаю, — Максим тоже усмехнулся, но беззлобно. — Но попробовать стоит. Хотя бы ради того, чтобы увидеть её улыбку утром. Не в соцсетях, не на фото, а просто так.

— Да, — коротко бросил Артём. — Оно того стоит.