Между правилами и чувствами

Глава 12: Одна вода на двоих

Глава 12: Одна бутылка, два сердца

Артём

Осенний кросc был для Артёма делом привычным. Бег по лесопарку, холодный ветер, ритмичное дыхание — всё это позволяло отключить голову. Он бежал впереди, почти не напрягаясь, но сегодня его внимание было приковано не к дистанции, а к маленькой фигурке, которая упрямо, с покрасневшим лицом, пыхтела где-то в середине забега.

Софья. Физкультура и спорт были её ахиллесовой пятой, но сдаваться она не собиралась. Он видел, как она, спотыкаясь, взбиралась на очередной подъём, и странное чувство гордости смешивалось с желанием… просто взять её на руки и перенести на финиш. Он этого, конечно, не сделал. Но замедлил шаг, не отрывая глаз.

На финише, когда он уже отдышался и получил своё законное первое место (безрадостное, как всегда), он увидел её. Она стояла, опершись о дерево, едва переводя дух, вся красная, с мокрыми от пота волосами, выбившимися из косичек. Она выглядела совершенно измотанной и… невероятно живой. Он подошёл.

— Воды… нет, — выдохнула она, глядя на него мутными глазами.

У него была своя бутылка, почти полная. Без раздумий он протянул её. — На.

Софья жадно приникла к горлышку, сделав несколько больших глотков. Потом, отдышавшись, смущённо протянула бутылку обратно. — Спасибо.

Артём взял её. И тут его мозг, обычно работавший чётко и практично, дал сбой. Он поднёс бутылку ко рту и отпил. Вода была прохладной, обычной. Но осознание пришло мгновенно и обрушилось на него с такой силой, что он едва не поперхнулся.

Он пил из того же места, что и она. Их губы коснулись одного и того же пластикового края. Это было до смешного негигиенично, глупо, банально. Но для него в этом жесте была какая-то первобытная, невероятная близость. Прямой, физический контакт с её миром. Его сердце ударило так сильно, что он почувствовал его стук в висках. Он смотрел на неё, на её растерянное, запыхавшееся личико, на капельку воды на её подбородке, и понял окончательно и бесповоротно.

Он не просто хочет её защищать. Не просто ценит её тихую стойкость. Она ему нравится. Сильно. Безотчётно. Так, что от одной мысли перехватывает дыхание сильнее, чем от любого кросса.

Софья

Софья едва стояла на ногах. Кросс был пыткой, но она доползла до конца, не последней! И тут он, как всегда, оказался рядом. Вода из его бутылки казалась нектаром. Она пила, не думая ни о чём, кроме жажды.

А потом он взял бутылку обратно и… отпил. Спокойно, как будто так и надо. Она замерла. В её голове пронеслись обрывки романтических клише из книг и мультиков: «непрямой поцелуй». Глупость. Совершенная глупость. Но щёки загорелись жаром, не связанным с бегом. Она увидела, как он застыл с бутылкой в руке, как его взгляд стал каким-то… остекленевшим, сфокусированным на ней с новой, пугающей интенсивностью.

Он молчал. Давление этой тишины стало невыносимым.

— Что… что-то не так? — прошептала она.

— Всё так, — выдавил он, и его голос звучал хрипло. Он всё ещё смотрел на неё. — Всё не так.

И, отбросив бутылку в траву, он сделал шаг вперёд. Не для объятия. Просто чтобы сократить дистанцию.

— Софья, — произнёс он её имя, и оно прозвучало на его языке как-то по-новому, грубо, но бережно. — Я… Мне… — Он запнулся, явно борясь с собой, подбирая слова, которых у него, кажется, никогда не было в запасе. — Я хочу быть с тобой. Не как ученик с репетитором. Не как… охранник. А так. Как парень С девушкой. Твой парень.

Он сказал это не как признание в любви из романтической комедии. Это было заявление. Факт. Словно он констатировал, что небо — синее, а вода — мокрая. И от этой простоты и прямоты у неё подкосились ноги по-настоящему.

Всё смешалось: страх, неверие, дикая, трепетная радость. Она видела его настоящего — неуклюжего, сильного, честного до боли. И этот человек, этот Артём, хотел быть с ней.

— Я… я не знаю, что сказать, — честно выдохнула она, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Говори «да» или «нет», — пробурчал он, но в его глазах мелькнула тень уязвимости, почти мольбы. Он боялся. Боялся её отказа.

И это стало последней каплей.

— Да, — сказала она тихо, но чётко. — Я хочу.

Школьный ураган

Новость разнеслась по школе со скоростью звука. На этот раз у сплетен было железное основание: их видели вместе после кросса, они шли не просто рядом, а как-то по-другому. Артём не шёл впереди, не отгораживал её от мира спиной. Он шёл чуть сбоку, и его рука иногда касалась её локтя, чтобы помочь перешагнуть через корень. А она не отшатывалась, а смотрела на него снизу вверх, и на её лице была не робость, а какое-то новое, мягкое сияние.

«Громов и Соколова-вторая — пара!» Этому не хотели верить, но факт был налицо. Теории множились: «Она его заебала своими уроками, вот он и сдался», «Он её запугал, она не могла отказать», «Это всё из-за того долга, про который говорят…». Но самые наблюдательные замечали другое: как Артём теперь не просто отпугивал взглядом тех, кто смотрел на Софью косо, а смотрел на них с немым предупреждением: «Она — моя. Тронь — будет худо». И в его охране появилась новая нота — не долга, а собственности. Той самой, о которой он мечтал.

А Софья… Софья училась ходить, держа голову выше. Теперь за её спиной шептались не только со злобой, но и с завистью. Не каждый день тихая серая мышка завоёвывает самого грозного волка в школе. Она ловила на себе взгляды, полные недоумения, зависти, а иногда и искреннего любопытства. И каждый раз, чувствуя нарастающую панику от этого внимания, она искала глазами его. И находила. Его спокойный, тяжёлый взгляд был её якорем. Он выбрал её. И это знание делало её сильнее, чем все школьные пересуды вместе взятые.

Теперь в школе было две официальные пары, ломающие все стереотипы. И если союз Максима и Лизы был скандалом из-за разности статусов, то союз Артёма и Софьи был загадкой, обросшей слухами о долгах, страхе и тайных договорённостях. Но двое людей, стоявших в центре этого урагана, знали правду. Она была проста. Она пахла лесом после кросса, вкусом воды из одной бутылки и зелёным песто. И для них этого было больше чем достаточно.