Между правилами и чувствами

Глава 14: Доверие и тяжёлое наследство

Глава 14: Доверие и тяжёлое наследство

Софья

Вечер дома после того, как родители явно что-то прослушали от других мам или увидели в школьном чате, был тревожным, но не грозным. Мама аккуратно вытирала стол, дольше обычного, папа сидел, сложив руки, и смотрел на дочь не строго, а с глубокой озабоченностью.

— Софья, — начала мама осторожно, — мы слышали… что у тебя и у Артёма Громова теперь не просто уроки.

Софья почувствовала, как сердце упало. Она кивнула, не в силах солгать.

— Да. Мы… встречаемся.

Папа глубоко вздохнул. — Дочка, мы знаем этого мальчика только по слухам. И слухи… они пугают. Его отец… его семья…

— Он не такой! — вырвалось у Софьи, и она тут же смутилась от собственной горячности. — Простите. Но он… он добрый. Он защищает меня. Он учит меня готовить. Он слушает, когда я говорю о книгах. Он… он просто Артём.

Родители переглянулись. Они видели, как преображается их дочь. От вечной робкой тени она стала чуть увереннее, в её глазах появился новый свет. И её оценки, что немаловажно, не упали, а она сама стала больше времени проводить вне своей комнаты.

— Мы верим тебе, — наконец сказала мама, подходя и кладя руку ей на плечо. — Если он делает тебя счастливой и не сбивает с пути… Мы не можем судить по слухам. Но, доченька… будь осторожна. Не с ним. С… с тем миром, из которого он пришёл. Его отец — человек с влиянием. И влияние это… двусмысленное.

Их беспокойство было не о том, что Артём может причинить ей боль. Оно было о том, что тень его семьи может накрыть их тихую, честную жизнь. Но они доверяли ей. Доверяли её интуиции и её упрямству, которое она наконец начала проявлять. Это доверие было для Софьи дороже любых слов. Оно означало, что у неё есть тыл. Дом, который примет её выбор, даже если он будет непростым.

Артём

Дома царила непривычная атмосфера. Отец, обычно погружённый в документы или разговоры по телефону на непонятном, условном языке «дел», сидел в гостиной и смотрел на сына оценивающим, но… одобрительным взглядом.

— Слышал, сынок, ты девушку завёл, — начал он без предисловий. Голос был грубоватым, но без привычной угрозы.

Артём насторожился, приготовившись к насмешкам или очередной лекции о несерьёзности.

— Да, — буркнул он в ответ.

— Софья Соколова. Внучка того врача, — констатировал отец. Для него мир состоял из связей, долгов и фамилий. — Скромная. Учится хорошо. И, говорят, ты из-за неё даже уроки делать стал.

В его тоне прозвучало нечто вроде удивлённого уважения.

— Это хорошо, — неожиданно заключил отец. — Мужику нужна хорошая женщина. Успокаивает. Дисциплинирует. Раньше ты ходил как затравленный волк, а сейчас… дело делаешь. Репутация в школе у тебя стала… понятнее. Не просто «бузотёр», а парень с головой и с девушкой. Это правильно.

Артём слушал, не веря своим ушам. Отец одобрял. Но это одобрение было отравленным. Он видел в Софье не личность, а полезный инструмент: «успокаивает», «дисциплинирует», улучшает «репутацию». Как будто она была лекарством от его неудобного для отца характера.

— Так что приводи её, — продолжил отец, и это прозвучало уже как приказ. — В субботу. К ужину. Познакомимся. Надо же посмотреть, какая девчонка моего сына в разумные рамки поставила.

Ледяная волна прокатилась по спине Артёма. Привести Софью сюда? В этот дом, где стены пропитаны ложью и намёками на насилие? Показать её отцу, который будет оценивать её как вещь, как удачную «инвестицию»? Он представлял, как её большие испуганные глаза будут бегать по этой мрачной, дорогой обстановке, как она съёжится под тяжёлым, изучающим взглядом его отца.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сквозь зубы произнёс Артём.

Отец нахмурился. Одобрение начало испаряться. — Почему? Стыдишься? Или она стесняется? — В его голосе зазвучала опасная нота.

— Она… не из такого мира, — попытался объяснить Артём. — Ей будет неловко.

— Тем лучше, — парировал отец. — Пусть привыкает. Если ты с ней серьёзно, то она должна знать, в какую семью входит. И я должен знать, кто рядом с моим сыном. Суббота. Без обсуждений. Приведёшь. Или мне самому придётся с ней «познакомиться» по-своему.

Угроза висела в воздухе, прозрачная и чудовищная. Отец мог «познакомиться» — послать кого-нибудь, навести справки, которые испугают её родителей. Или просто явиться в школу, что было бы для Софьи настоящим кошмаром.

Артём понял, что выбора у него нет. Отказ привёл бы к худшим последствиям. Он должен был контролировать ситуацию, смягчить удар. Но как защитить её хрупкий мир от грубой реальности своей семьи? Как объяснить ей, что его отец, которого все боятся, «рад» за него? И что это «рад» — самое страшное в этой истории?

Он вышел в свою комнату и уставился в стену. Чувство, которое он испытывал, было острым и двойственным. С одной стороны — странная, извращённая гордость отца, которая впервые была направлена не на «дела», а на его личную жизнь. С другой — леденящий ужас при мысли, что его мир, от которого он сам пытался отгородиться, сейчас накроет единственный свет, который у него был. Он должен был предупредить её. Подготовить. Но какие слова могли подготовить к встрече с его отцом?

Глава 15 : Новогодний бал, первый поцелуй и ледяное решение.

Максим

Новогодний бал в «Академии» был ослепительным спектаклем. Свет гирлянд, блёстки на платьях, смех. Но для Максима всё это было фоновым шумом. Он видел только Лизу. Она была в простом тёмно-зелёном платье, которое, как он знал, перешила сама из маминой старой вещи. Она была прекрасна — не вычурно, а остро, умно, по-своему. И в её улыбке, когда она увидела его, ещё не было той тени, которую он собирался принести.

Он пригласил её на танец. Под медленную, щемящую мелодию они кружились, и мир сузился до пространства между ними. Запах её шампуня, лёгкость её руки в его, доверчивый наклон головы. Всё это было таким хрупким и таким настоящим, что боль от предстоящего разговора сжимала ему горло.