Между правилами и чувствами

Глава 16: Мирное небо и снежное счастье

Глава 16: Мирное небо и снежное счастье

Артём

Подготовка к ужину с отцом была для Артёма хуже любого экзамена. Он твердил Софье суровые, односложные инструкции: «Не задавай вопросов про работу», «Не спорь», «Если что-то не нравится — просто молчи, я всё объясню потом». Он ждал худшего: холодной оценки, сарказма, неуместных шуток или, что страшнее, демонстрации силы.

Реальность оказалась иной.

Его отец, Игорь Михайлович, встретил их у дверей не как криминальный авторитет, а как… хозяин дома. Суровый, немногословный, но без привычной угрюмости. Он кивнул Софье, оценивающе оглядел, но во взгляде его читалась не враждебность, а настороженное любопытство. Ужин, к удивлению Артёма, приготовил сам отец. Простые, но сытные блюда: борщ, котлеты с картошкой. «Хозяйничать на своей кухне я ещё могу», — пробурчал он в ответ на немой вопрос сына.

За столом говорили мало. Отец расспрашивал Софью об учёбе, о планах стать ветеринаром. Вопросы были прямые, но без подтекста. Услышав про её деда-врача, он лишь одобрительно хмыкнул: «Хорошее дело. Люди нужные». Когда Софья, забывшись от волнения, начала рассказывать о том, как Артём учил её готовить песто, отец поднял бровь, а потом… усмехнулся. Коротко, почти невидимо.

— Значит, не только кулаками махать умеет, — констатировал он и бросил сыну взгляд, в котором Артём с изумлением прочитал не насмешку, а что-то вроде одобрения.

Отец не пытался её запугать или произвести впечатление. Он был… просто отцом. Неловким, немного грубоватым, но искренне заинтересованным в том, кто рядом с его сыном. Когда они уходили, он на прощание сказал Софье: «Заходи ещё. И учи его хорошо. Чтобы в институт поступил, а не по моим стопам». В этой фразе не было угрозы. Была усталая, горькая надежда.

Артём провожал Софью домой в состоянии лёгкого шока.

— Он же… нормальный, — выдохнула она, наконец нарушив молчание.

— Он сегодня был, — мрачно согласился Артём. Но внутри что-то ёкнуло. Он всегда видел в отце лишь источник давления и страха. А сегодня увидел мужчину, который, в рамках своих исковерканных понятий, пытается его уберечь. Любит ли он его? Да. Ужасно, токсично, но любит. И Софья, со своей тихой чистотой, возможно, стала в его глазах тем самым «хорошим влиянием», которое могло вытащить сына из трясины.

Новогодний бал и первый поцелуй

На школьном балу они были самой неожиданной парой. Артём в неудобном, но выглаженном пиджаке, Софья — в простом голубом платье, которое мама нашла на распродаже. Они не танцевали на виду у всех. Стояли в стороне, у стола со сладостями. Но когда прозвучала медленная песня, Артём, не говоря ни слова, взял её за руку и увёл в полутемный угол за колонну, подальше от любопытных глаз.

— Я не умею танцевать, — предупредила он хрипло.

— И я, — прошептала она в ответ.

Они просто медленно кружились на месте, почти не двигаясь. Он держал её осторожно, как хрустальную вазу, боясь сжать слишком сильно. Она положила голову ему на грудь, слушая стук его сердца. И в этот момент, под звуки старого вальса, он наклонился и коснулся губами её лба. Потом — кончика носа. А потом, встретив её доверчивый, поднятый к нему взгляд, нашел её губы.

Поцелуй был не таким, как в фильмах. Нежным, чуть неуверенным, солёным от её слезинок счастья и волнения. В нём не было страсти — была тихая, всепоглощающая нежность и обещание. Обещание быть рядом. Защищать. Любить. Когда они разъединились, они просто смотрели друг на друга, и в глазах Софьи светились целые галактики, а Артём впервые за долгое время чувствовал себя не Громовым, а просто Артёмом, счастливым парнем.

Каникулы: Лёд, смех и тепло

Новогодние каникулы стали для них маленькой, отдельной вселенной. Они гуляли по заснеженному парку, и Артём неожиданно для себя начал дурачиться: лепил снежки и бросал мимо, чтобы не попасть, строил уродливого снеговика, которому Софья прилепила глаза из шишек. Она смеялась его тихому, грудному смеху, который звучал так редко и так искренне.

Он крепко держал её за руку, засунутую в его огромный карман, согревая своими ладонями. А потом, когда она в очередной раз поскользнулась, он не просто подхватил её — он легко поднял на руки, как перышко, и пронёс несколько метров, пока она визжала от смеха и стеснения. Он чувствовал, как мало она весит, и как безгранично она ему дорога.

Они пили горячий шоколад в кафе, и он украдкой смахивал пенку с её носа. Они молча смотрели на закат над заснеженным городом, стоя на мосту, и он обнимал её сзади, пряча от холодного ветра, а она прижималась к его тёплой куртке, чувствуя себя в полной безопасности.

Они были счастливы. Просто, бесхитростно, по-детски. Впервые для обоих. Артём забыл о грузе своей фамилии, Софья — о своих страхах. Они были просто двумя молодыми людьми, влюблёнными в первый раз и в друг друга, и в то новое, светлое будущее, которое вдруг стало казаться не мечтой, а реальной возможностью, которую они строили своими руками — крепко сжатыми в морозном воздухе.