Между прошлым и тобой

«В плену незнакомых глаз»

Вкус у сигарет последнее время одинаковый — горький, как воспоминания, которые я пытаюсь выкурить из головы. В последний раз я чувствовал наслаждение от курения в шестнадцать лет за школой с друзьями. Тогда было проще. Не то что сейчас. Когда-то в голове были одни девочки, сигареты и учеба — теперь только мысль: как бы дожить до следующих выходных и выспаться.

Выдыхаю дым прошлого и пытаюсь заставить себя подумать о будущем. Хотя бы о завтра.

Не получилось.

Так уходит первая сигарета. Вторая. Третью я почти докурил, когда бросаю и попытки зажигать зажигалкой, и попытки думать о завтра.

— Поспать надо, — раздается голос из-за спины.

— Кэт, ты обещала уйти, как только оденешься.

Я лениво оборачиваюсь. Она стоит в коротких шортах — видно бедра — и в бюстгальтере. Волосы длинные, выжженно-белые. Осветляла, скорее всего. Родной цвет у нее темный.

— Я не хочу уходить, — говорит Кэт, подходя ближе. Состроила гримасу беспокойства, будто на сцене играет. — Я вижу, что с тобой что-то не то. Я хочу тебе помочь, правда…

— Мне не нужна твоя помощь. Мы с тобой разговаривали на эту тему. Ты знала и знаешь, что мне от тебя нужно. Не нужны мне твои беспокойства и любовь. Мы договаривались на одну ночь. Ты не ушла даже через неделю.

Вздыхаю. Успокаиваю себя. Нехотя поворачиваю голову в её сторону.

— Собирайся и уходи.

Она уходит в слезах. Хлопает дверью.

Квартира снова становится пустой и тихой. Иногда эта тишина душит и оглушает. Но сейчас — хотя бы никого нет. Только я, одиночество и сигареты.

Выхожу на балкон. Выкуриваю еще пару. Коробка пустая.

— Чёрт.

Коротко ругаюсь себе под нос. Захожу в дом. Надо лечь спать. Усталость давит уже неделю, но сил поспать нет. Бессонница. Кофе и сигареты сделали своё дело. Они заставляют думать то о прошлом, то о будущем.

Ложусь на кровать. На веки будто что-то наваливается — что-то вроде сна. Реальность начинает исчезать из моего сонного понимания.

Веки тяжелеют. Слипаются так крепко, будто их закрывает чья-то рука. Тёплая. Нежная. До боли и разочарования знакомая.

Засыпая, я начинаю видеть сначала размытые тени и пятна. Но постепенно они складываются в знакомые очертания.

Старая комната маленькой квартирки. Чашка кофе на столе. Скрипучий пол. На столе раскиданы листы и тетради. На стуле висит чёрная женская кофта. Её кто-то оставил. Она пахнет сиренью, сигаретами и чем-то ещё.

Я пытаюсь пошевелиться — не могу. Тело сковывают воспоминания. Даже звуки за окном кажутся глубокими: скрежет машин, гудки поездов, крики детей, пение птиц.

Вдруг — яркая вспышка перед глазами.

Ко мне подходит девушка. Я не знаю её. Не могу разглядеть лицо. Волосы чуть ниже груди, каштановые. Она стройная, чуть ниже меня. Её губы шевелятся, но я не разбираю слов.

— Тебе надо забыть… — говорит она. Протягивает руку.

— Кто ты?

— Забудь её.

А потом я слышу его. Голос, который надо было забыть давно. Всё такой же нежный и ласковый. И в то же время — напоминание о прошлом, которое я так стараюсь выжечь из себя. Голос звучит как заевшая пластинка. Как эхо из другого времени:

— Ты никогда меня не забудешь. Ведь ты любишь меня. До сих пор…

— Перестань появляться в моих снах! Прошу тебя!

— Вспомни меня. Мой голос. Как я любила те…

Я резко сажусь на кровати.

Сердце колотится где-то в горле. В комнате темно. Только тусклый свет уличного фонаря пробивается сквозь жалюзи и рисует на стене рваные полосы. Провожу рукой по лбу — влажный.

Смотрю на часы. 4:17 утра.

Слишком рано. Слишком поздно.

— Чёрт. Таблетки.

Повторяю уже тише, словно боюсь разбудить кого-то. Хотя в квартире я один.

Встаю, пошатываясь. Бреду на кухню. Холодный пол обжигает ступни. В голове всё ещё крутятся обрывки сна: лица, которых я не помню, коридоры, ведущие в никуда. И этот звук — сухой щелчок, будто кто-то взводит курок.

Открываю кухонный шкаф. Нашариваю пузырёк по памяти. Пусто.

Их нет. Закончились. Может, вчера. Может, неделю назад. Может, месяц. Я плохо сплю без них. Постоянно снятся кошмары или отголоски прошлого. Таблетки — мой единственный шанс проспать всю ночь и ничего не увидеть.

Надо сходить в аптеку. Давно. Но я всё откладываю. Захожу только за сигаретами и выпивкой. От них тоже вроде успокаиваешься. На миг забываешь всё, что было. А потом возвращается. Ещё сильнее.

Руки опускаются на стол. Отворачиваюсь, облокачиваюсь спиной к столу. Взгляд падает на зеркало — оно стоит напротив, между столом и кухонным гарнитуром.

Я выгляжу помятым. Уставшим.

Разочарование окутывает тело. Раньше в этом зеркале я видел активного мальчика. Теперь — помятого и уставшего от жизни молодого человека.

Рука тянется к стакану с водой. Странно. Раньше она тянулась к бокалу рома.

Выпиваю два стакана. Лучше не стало. Стало скорее тошно. Но это лучше, чем ром.

Выпиваю третий. По телу пробегает непонятная судорога. Мурашки.

И в этот момент в дверь стучат.

Не звонок. Стук. Уверенный, настойчивый.

Кто это? Друзья? Мы видимся редко, они бы позвонили перед приходом. Родственники? Я давно с ними не общаюсь.

Плетусь к двери.

Отворяю.

На пороге — девушка. Она даже не смотрит на меня. Начинает передавать сумки.

— Держи, я уже устала стоять. Я ехала четыре часа на этой электричке, очень голодная. Так торопилась…

— Кто ты? — выдавливаю я.

Она поднимает глаза.

И смотрит прямо в меня. Так, что мне приходится заглянуть в ответ. Зелёные. Изумрудные. Они красиво переливаются в свете из коридора.

Не карие.

Не знаю почему, но внутри разливается облегчение. Я даже выдыхаю.

Девушка смотрит растерянно. Она явно ошиблась.

— Я ошиблась… извините за беспокойство.

— Ладно, ничего. Просто не каждый день дверью ошибаются.

Я говорю это, а сам всё ещё смотрю в её глаза. Она оглядывает мой помятый вид — и возвращается взглядом к моим глазам.

— Могу спросить, где живёт Адам Дэвис?

— Квартира напротив. — Мой голос звучит сухо, даже для меня самого. — Вы его девушка?

— Сестра. Буду жить с ним, пока он учится.

Она улыбается. На щеках появляются ямочки.

— Значит, соседка.

Я опираюсь на дверной косяк. Равновесие плывёт.

— Вам плохо? — Она хмурится. — Может, я могу чем-то помочь?

В её взгляде — беспокойство. Настоящее. Не как у Кэт — наигранное.

— Нет… Нет. Только если у вас есть таблетки. Снотворное. Спать не могу.

— Извините. — Она грустно смотрит на меня. И от этого взгляда становится тяжелее. — Как вас зовут?

— Эрик Эванс. Ваше?

— Сара Дэвис.

Я улыбаюсь. Пьяно. Но в этот раз опьянение даёт не алкоголь. А её глаза.

— Давайте я хоть чем-нибудь помогу, — не сдаётся она.

— Я сказал — не надо. Идите домой. Мир тесен — увидимся.

Я закрываю дверь.

И ноги подкашиваются.

Падаю на колени прямо в прихожей. Воспоминания накрывают. Беспомощность. И ещё одно чувство, которое я не могу назвать — будто сейчас отключусь. Но держусь. Из последних сил.

Её глаза… Они напомнили мне о чём-то. О том, что я уже видел. Но те глаза были далеки от этих.

Их обладательница предала меня. Оставила шрам на душе. С тех пор я поклялся себе: больше никогда не смотреть в глаза девушкам. При разговоре либо опускаю взгляд, либо занимаю его чем-то другим.

А сегодня посмотрел.

Сползаю спиной по двери, приваливаюсь к ней. Сердце стучит так сильно, что звон стоит в ушах.

Набираюсь сил. Встаю. Опираюсь на всё подряд — всё падает. Как и я сам. Не понимаю, что повлияло на моё состояние. Когда добираюсь до кровати и плюхаюсь на неё, в голове проскальзывает мысль: бессонные ночи и вред своему телу дали о себе знать.

Проходит минут пять. Усталость берёт своё.

Я проваливаюсь в сон. Спокойный. Впервые за долгое время.

А потом снова стук в дверь. Но я уже не слышу его.


Утром я просыпаюсь не от головной боли и не от громкого будильника. От солнечных лучей. Они падают на глаза из окна.

Это утро странное. Где-то в глубине души появилось нечто похожее на желание дожить до следующего дня.

Из-за чего?

Из-за одного взгляда в зелёные глаза?

Или я просто выспался?

Я поворачиваюсь на бок, мой взгляд падает на тумбочку рядом с кроватью. Таблетки. На тумбочке стоит баночка со снотворным, именно то, которое я пил долгое время.

Откуда?