Между Раем и Адом

15. Клуб изгоев.

15. Клуб изгоев.

— Что так долго? — прошептал в кустах Кристофер, когда девушки зашуршали ветками рядом с ним.

— Лилия с серафимой Думой разговаривала.

— А-а! Ну и как она тебе?

— Во! — подняла вверх большой палец.

— Согласен, — и тут же махнул рукой, чтобы девушки пригнулись и подкрались поближе.

— А почему мы крадёмся?

— Это же дом Фимы, а он терпеть не может, когда ночью под его окнами кто-то шляется.

— Но зачем кому-то тут ходить? — не унималась Лия, разглядывая невзрачную, тёмно-серую башню в лунном свете.

— Одни, как мы, на башню поглазеть, а другие тут рандеву втихаря устраивают, пока Фима на пианино балацает, — прошептала Эн. — Ты главное смотри, сейчас начнётся.

Лунный свет продолжал освещать мрачный камень и, на первый взгляд, ничего не происходило, но потом к ней из леса, прямо мимо них, потянулись светящиеся точки.

— Только не трогай их, — предостерёг Кристофер, отвлекшись на Лилию, которая уже потянула пальцы к светлячкам, прокладывающим путь по мху, мимо неё.

У подножия башни множество точек собирались в ручейки и устремлялись вверх по стенам к конусной крыше. Оплетая высокое строение, словно плющ. Они мерцали серебряными всполохами, будто один живой организм. Гаргулии, сидевшие до этого над входной дверью, оживились. И принялись прыгать по стенам, хлопая ладошками по огненным муравьям, запихивая их в рот.

— Что это? — любуясь дивным представлением, начала подниматься Лилия из укрытия, чтобы лучше разглядеть.

— Куда ты? — дернул её за руку Кристофер. — Пригнись, иначе нас заметят. Это какие-то насекомые. Похожи на наших муравьёв. Так же кусаются, а ночью светятся.

— Вот где ты, гадёныш, — прошипела Энджи, подбирая в руку камень и со всего размаха метнув его в одну из гаргулий.

Камень с глухим звуком ударился об стену и завалился в траву. Гаргулия с отбитым ухом высунула язык и, издав пердящий звук, ехидно хихикая, поползла вверх.

— Да что между вами такое?

— Эн не рассказывала? — удивился Кристофер.

— Ой, да что там рассказывать? — Энджи проводила недовольным взглядом нагло виляющую задницу под крышей.

Встретившись с ожидающим взглядом Лии, она тяжело выдохнула, под тихий смешок Кристофера.

— Ладно, — шёпотом заговорила Эн, — Я только прибыла в этот мир и ничего не знала, как и ты. Вот откуда мне было знать, что статуи живые?

Кристофер прикрыл рот ладошкой, чтобы сдержать смех.

— В общем, перед сном я постирала трусы и закинула их ему на голову, чтобы за ночь просохли, а этот гад проснулся утром и как начал орать. Внизу собралась толпа, а этот мелкий уродец, насыпал в трусы песка и начал трясти ими, летая над толпой с воплями «Посмотрите! Вас всех обманули! Ей не двадцать пять! У неё уже песок сыпется из…» вот тварь! — ещё раз бросив разъярённый взгляд наверх, где всё так же задорно раскачивался серый зад, она шикнула в сторону друзей. — Да заткнитесь уже и так тошно.

Сдерживающие смех Лия и Кристофер прыснули с удвоенной силой, не в состоянии уже остановиться.

— Другими словами, — сквозь смех пытался выговорить Кристофер, — добро пожаловать в клуб изгоев.

— Кто здесь? — раздался строгий голос серафима откуда-то сверху и с нескольких сторон раздалось шуршание кустов.

— Вот же чёрт! Проваливаем! — скомандовал Кристофер, схватив Эн за руку и дёрнув её в сторону школы, через кусты.

Лилия метнулась сначала в одну сторону, потом в другую и, присев обратно, замерла, зажимая рот ладошками. Серафим какое-то время мирно что-то попивал, стоя на балконе и рассматривал несколько пар бегущих учеников к школе. Луны на небе не было видно, но оно озарялось цветными волнами, напоминающими Северное сияние. В этом свете, чёрный силуэт серафима, подсвеченный огоньками на башне, казался сказочным и загадочным. Щёки девушки предательски залились румянцем, вспоминая обнажённый торс мужчины и его нежные перья под сжатыми пальцами.

— Даже не вздумай, — тихонько шлёпая по щекам, девушка присела у дерева. — Надо было на свидание с водителем Вовкой идти до прибытия сюда. Тогда бы дурные мысли не лезли в умную голову.

Она опять вынырнула из своего убежища, но на балконе уже никого не было.