Между Раем и Адом

23. Сейчас нельзя.

23. Сейчас нельзя.

Летели молча. Лилия боялась лишний раз вздохнуть, так как дыхание её было рваным и сбивчивым от непосредственной близости спины, с горячей мужской грудью. Она закусывала губу и прикрывала глаза, каждый раз, когда его тяжёлое дыхание касалось её щеки или затылка. Благость, растекающаяся теплом по телу, не успокаивала, а наоборот будоражила все нервные окончания, расходясь волнами от кончиков пальцев, собираясь в груди и спускаясь в низ живота. Она откинула голову на грудь мужчины и, прикрыв веки от дождя, провела пальцами по его рукам чуть сжимая запястья. У самой башни со стороны леса, серафим медленно спустился, не торопясь отпускать девушку. На улице было темно, а дождь усиливался. Она замерла в нерешительности, уже зная, что, повернувшись, увидит. Но чуда не произошло. Обернувшись, она застала серафима в глубоком раздумье.

— Что-то случилось? — настороженно спросила, видя, как хмурит брови мужчина.

— Ты сказала, что он говорил с тобой.

— Ну, да.

— Тебе не показалось? — он недоверчиво посмотрел на неё.

— Мне кажется, что сейчас недоговариваете вы, а не он, — начинала закипать Лилия, понимая, что весь романтический момент был потерян.

— Райские гончие не говорят. Так же, как и адские псы.

— Значит, этот был особо талантлив, раз даже от вас сбежал.

Серафим бережно взял её за плечи и чуть пригнулся, чтобы их лица были на одном уровне.

— Лилия, — начал он тихим и вкрадчивым голосом, который заставлял ещё больше нервничать. Словно сейчас ей скажут, что твоя квартира сгорела, но ты не волнуйся, ипотеку придётся всё равно погасить. — Я не знаю, что это значит, но прошу. Никому. Ни слова об этом. Как только я найду ответы, я сообщу тебе всё, что узнаю.

— Вы пугаете меня, — выдохнула Лилия.

Мужчина отстранился, хмурясь и смутившись, трогая бровь над белёсым глазом.

— Прости, — отворачиваясь, проговорил он, — Я не хотел.

— Нет, вы не так меня поняли, — аккуратно взяв его за локоть и разворачивая к себе, она не отводила глаз от столь разных зрачков мужчины. — Меня пугает то, что даже вы не знаете, почему я понимаю райских гончих.

— Всё равно прости, — Камиэль старался не смотреть на неё, но единственный глаз время от времени возвращался к хрупкой и продрогшей фигуре. — В последнее время моё поведение стало неприемлемым для наставника. Мне уже нечего страшиться, но я не хочу создавать лишних проблем ни тебе, ни храму. Я думаю, что для всех будет лучше, если ты продолжишь обучение с Бланкой. Я поговорю с ней. Она опытная…

— Да что с вами не так? — всё внутри девушки оборвалось и ухнуло куда-то вниз. Испуг на побледневшем лице нельзя было скрыть даже в темноте.

Камиэль долго и вдумчиво смотрел в ответ.

— Моё благо тебя отталкивает, но я лечу на тебя, словно мотылёк на огонь, с первого нашего знакомства. Я не могу найти этому никакого объяснения. Ты пробуждаешь во мне благость одним касанием и рядом с тобой я горю...

— И я… — сделав полшага к удивлённому мужчине, Лия закусила нервно губы. Руки стало некуда девать. Она хотела упереть их в бока, но вместо этого, взмахнула ими в стороны и убрала за спину. Мужчина сощурился в ожидании и чуть приоткрыл рот, желая что-то спросить, но она его опередила.

— Когда вы прикасаетесь, то всё моё тело пронизывает теплотой и окутывает сладостной негой, становясь тягучей лавой.

— Лавой? — лицо серафима вытянулось, принимая вид голодного хищника.

Даже, если до этого оно выражало хоть какие-то эмоции, то сейчас его лик стал каменным, даже карий глаз, казалось, застыл с невидящим. Лия растеряно заморгала, не зная, как реагировать, но от затянувшегося молчания становилось дискомфортно. Слова девушке и так дались трудно. Серафим же внимательно продолжал смотрел на заливающееся краской и дождём лицо, пытаясь отыскать в нём скрытую иронию, но она лишь растерянно моргала.

— Первый раз я думал, что мне показалось. На второй я решил, что со мной что-то не так.

— Я…

— Позволь мне поцеловать тебя, — неожиданно попросил он, перебив.

Лия побледнела. Предложение мужчины было столь неожиданным и неуместным, что у неё рот открылся и застыл в немом ответе. Между тем, его пальцы медленно заскользили по мокрым рукам девушки, сжимаясь вокруг предплечья в ожидании ответа. Мир внезапно сузился. Лилия открыто залюбовалась золотым свечением, не отводя взгляд в сторону, но знала, что серафим сложил крылья вокруг неё, словно закрывая не только от прохладного ветра и назойливых капель, но и от всего мира. Тепло, исходящее от мужчины, манило и притягивало, как весеннее солнце, которого так не хватает зимой. Она облизнула губы и чуть приподняла голову, подставляя их. Серафим среагировал молниеносно. Обхватив девушку широкими ладонями за шею и спину, он впился в неё горячим, жадным поцелуем. В голове взорвалась целая вселенная, а воздуха стало катастрофически не хватать от нахлынувшего жара и эмоционального всплеска серафима. Мужчина не прерывался ни на секунду, боясь упустить каждый миг и каждое мгновение, подаренное ему её молчаливым согласием. Терзая нежные губы, он лишал девушку разума и лишался сам, снося все преграды, стоявшие между ними. Блеск его крыльев начал слепить, отчего Лия со слезами зажмурилась. Сладостная нега огнём разлилась по венам и запульсировала под кожей. Она знала, что только его благость так упоительно действовала на неё. Она не исходила успокоением, как от других ангелов и архангелов, а обжигала и ласкала одновременно. Нежная и жгучая, сплетённая из его тайных желаний, одновременно перемешавшаяся с нотками отчаянья. Везде, где прикасался Камиэль кожа пылала. Спина, плечи, талия, бёдра. Его ласки чередовались сжатием сильных рук на хрупких частях её человеческого тела, с нежными поглаживаниями. Лилия ухватилась за футболку серафима, притягивая к себе и выгибаясь в пояснице, чувствуя, как влажные перья его крыльев прижались к её лопаткам и бёдрам. Они подталкивали её к нему, и она не сопротивлялась, подставляя шею и ключицы под горячие поцелую серафима.