Между Раем и Адом

31. Новый друг.

31. Новый друг.

Вечером друзья собрались в комнате Энджи, обсуждая и шушукаясь по каждому поводу. Конечно же, больше всего Энджи радовалась тому, что мать её признала и даже посулила управляющую должность. Также они продумывали план по женитьбе Энджи и Кристофера, но никто из них не знал, как проходит процедура и куда подавать заявление. Кристофер обещал, что попробует раздобыть сведения в библиотеке, но все книги были направлены на изучение истории демонов и ангелов.

Учёба перешла в повседневную рутину. Уроки, столовка, библиотека. Раскрывая всё новые и новые подробности этого мира. Оказалось, что очистку душ ангелы и демоны проводят одновременно с множеством людей. Им устроили экскурсию в «чистые души», где ангелы приходили ежедневно по часам, как на работу. Прогуливаясь по зимнему саду, они вели беседы сразу с сотнями людей у себя в голове. Каждому разрешили заглянуть в нимб, где, как под увеличительным стеклом, можно было разглядеть людей в своей привычной среде, разговаривающих на разные темы с одним и тем же ангелом, нимб которому принадлежал. В Ад пока их не водили, боясь заблаговременно напугать слишком впечатлительных, но выглядело это примерно также, с той лишь разницей, что между рогов демонов загорался огненный шар, в котором терзали и мучали души грешников.

Энджи редко пересекалась на занятиях с Лилией, потому что ей, как демонессе, начали преподавать углубленно демонологию и историю Ада. С Камиэлем, Лилия если и виделась, то издалека и мельком. Серафим избегал любого столкновения с девушкой, даже их группу передал на обучение архангелу Бланке. Женщина была мила, но не менее строга, чем серафим. К тому же, их обучение проходило с меньшим воздействием блага, что способствовало постепенному привыканию к высоте. Когда вечером друзья расходились по комнатам, то девушка тайком прокрадывалась к Сияющей башне и слушала трогательные звуки мелодии, доносившейся из открытых окон комнаты серафима. Иногда он что-то тихо напевал, но чаще играл. Играл с чувством, эмоционально. Воображение рисовало образы дождя или бури, а иногда обманчивое спокойствие реки. Они завораживали и очаровывали, но зачастую, Лилия не могла ими насладиться, так как слушателей у серафима хватало и без неё. Поэтому, услышав приближающуюся парочку, или поклонниц Камиэля, которые могли в любое время привлечь его внимание, девушка старалась ретироваться, как можно скорее. Иногда у неё возникало желание объясниться с ним, но ущемлённое самолюбие каждый раз сдерживало и останавливало.

Зато у Лилии появился новый друг. И как не странно, им стала вредная гаргулия с отбитым ухом. Поначалу они долго пререкались и обзывались, за что мелкий вредитель засыпал девушке всю кровать песком, когда она опрометчиво оставляла открытой балконную дверь. В отместку, она накинула ведро на спящую гаргулию, и та утром своими воплями «я ослеп!» разбудила половину общаги. Чем вызвала издёвки и тычки со стороны своей банды, которая переименовала своего собрата из «глухого бикини» в «слепое ведро». Такого унижения гаргулия стерпеть не смогла и, пробравшись вечером к девушке в спальню, пока та была у соседки, разорвала в клочья розовое платье и подкинула на подушку пару мерзких слизняков. Лилия не стала на этот раз мстить, посчитав что над ним и без неё отыгрались дружки. Было принято решение договориться с противным соседом. В эту же ночь, она подкараулила, когда гаргулия уснёт. Накинув на неё пододеяльник, затянула каменную статую к себе в комнату. Дождавшись, когда статуя оживёт и проснётся, она не выпускала его из пододеяльника, пока они не пришли к мирному соглашению не вредить друг другу. После, Лилия решила закрепить результат, наловив в банку светящихся муравьёв у Светящейся башни. И вот так незаметно, по чуть-чуть, они начали сближаться. И хоть это трудно было назвать дружбой, но всё же они стали относиться к друг другу терпимее. Лилия нарекла его «красавчиком», но не совсем по своей воле, а гаргулия предложила варианты. Из «божественный», «почитаемый» и прочих громких эпитетов она выбрала менее пафосное. Красавчик обосновался у неё на балконе, а вечерами, как кот разваливался на её кровати, или на коврике в ванной. Единственное, что было неизменно — это вражда с Энджи. Наглая гаргулья исподтишка вредничала и каждый раз обзывалась, когда Эн выгоняла её на балкон и закрывала дверь, чтобы та не подслушивала их разговоров.

— Почему ты одна? Где Кристофер? — удивилась Лилия, когда обнаружила подругу в гордом одиночестве за обеденным столом.

— К нему отец приехал.

— Всё нормально?

— Не знаю, но Дагон уже ходит с разбитой губой.

— А что с Кристофером?

— Они ещё… А не, вон он идёт, — обрадовалась Энджи.

Лилия напряглась и хмуро посмотрела на приближающегося к их столику парня, в руках которого был зажат бутон белой лилии. Точь-в-точь как она обнаружила на своей подушке.

— Это мне? — удивилась Энджи.

— Нет, — присаживаясь за стол и кладя бутон перед Лилией, парень затравленно косился на девушку. — Это тебе.

— Что это значит? — злобно рыкнула Энджи, перекидывая свой чуб на левую сторону.

— Я тоже бы хотел знать, — спокойно ответил парень, уставившись на бутон. — Я пришёл в кабинет брата, но там уже разразился скандал. Брат посмел перечить отцу и отказался выполнять его просьбу и более того, он начал грубить и угрожать.

— Поэтому у него разбита губа? — хмурясь и нервничая, уточнила Энджи.

— У отца все методы к подчинению и не прекословию сводятся к одной методе. Он боднул Дагона и, если бы не я, думаю дело закончилось бы потасовкой посерьёзнее, но моё появление их немного остудило. Хотя Дагон напоследок кинул отцу пару угроз и неприличных фраз, а потом ушёл, громко хлопнув дверью.

— Ну, — подгоняла его Энджи.

— А потом было что-то странное. Отец отдал мне этот цветок и сказал: «— Раз не этот охламон, то ты передашь его своей подруге». Я подумал, что Энджи, но он уточнил и сказал, что я должен отдать его утиным ножкам, и что ты сама всё поймёшь. Ответ он желает получить при следующей встрече и у тебя ещё есть время подумать.