Между Раем и Адом

33. Злая ирония.

33. Злая ирония.

Выходные закончились, началась учёба, а за Лилией так никто и не явился. Она уже начала сомневаться, что всё не было дурным сном, или вообще чей-то, злой шуткой, но браслет не снимался и не поддавался. Девушка прятала его под одеждой и для надёжности, поверх него завязывала кожаный браслет Энджи. На уроках Дагона, девушка изо всех сил пыталась рассмотреть запястья демона, но они были скрыты манжетами рубашки. Других архидемонов она не могла припомнить, а попадавшиеся на глаза, имели другого цвета браслеты, или не имели их вовсе. После уроков Лилия прогуливалась по опустевшим коридорам школы, забредая во все тупики и закутки, в ожидании, когда закончатся занятия у друзей. Повернув в очередной закуток, со скамейкой и узким окном, она замерла. Мужчина, сидящий на скамейке, не повернул головы в её сторону. Он смотрел в окно, наблюдая за полётом птиц. Девушка нырнула в карман шорт, но подготовленного листка с нотами и текстом не нащупала. Хотела развернуться и скрыться за углом, пока мужчина не обернулся, но совесть не позволила. Лилия подошла и присела рядом на край скамейки.

— Я хочу извиниться, — прошептала она.

Мужчина молчал, не отрывая взгляда от полёта птиц.

— Я в своей комнате нашла цветок на подушке и подумала, что это вы.

Мужчина обернулся. Его единственный глаз стал чернее тучи, а брови буквально съехали к переносице.

— Мне объяснили, что это значит и я всё это вот высказала, вам… там… на балконе.

— И кто это был? Дагон?

— Нет. Его отец, — нехотя, смотря себе под ноги, прошептала Лилия.

— Не удивлён, ты прекрасна, — отворачиваясь к окну, устало проговорил он. — С рулами, которые отдал тебе Дагон, тоже есть какое-то глупое объяснение?

— Почему глупое? Я сделала ставку его рулами на Люцифера, а не на него, как он просил и выиграла. Поэтому он отдал их мне.

— Какая злая ирония судьбы, — проворчал серафим.

— Простите меня, мне не стоило на вас кричать.

Серафим обернулся, с тоской рассматривая покрасневшую девушку, что вызвало у него грустную улыбку.

— И бить не следовало, — добавила она.

— Хорошо, — он кивнул, — я прощаю тебя.

— Почему, — запнулась Лилия, понимая, что её вопрос абсолютно бестактный, но не задать его она не могла. — Где ваша жена? Почему она не с вами?

— Ох, девочки, девочки, — невесело усмехнулся серафим. — И когда вы только сплетничать успеваете?

Он потянул за чёрный рукав майки, показывая браслет, на котором в сине-голубое море вливался золотой песок.

— Она бросила меня, — так же не весело усмехнулся серафим.

— Почему?

— Кто знает? Она не дала мне шанса объясниться, точь-в-точь как ты тогда, на балконе.

— Я же уже извинилась.

— Прости. Иногда гнев застилает мне разум, а в последнее время вся моя жизнь катится под откос, и это неимоверно злит.

— Да, как и моя, — поджав губы, девушка рассматривала плитку под ногами, иногда шаркая её краем подошвы.

— Не хочешь поделиться, что у тебя произошло? — участливо поинтересовался Камиэль.

— Не-е — улыбнулась она, зажимая браслет и прощупывая его пальцами через кофту. — Я ещё сама не разобралась в своих проблемах.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет, — вздохнула с сожалением она.

— Я слышала, про то, что вы можете скоро вернуться на Шестое Небо, — сменила тему, уходя от ненужных расспросов.

Серафим ничего не ответил, а лишь равнодушно пожал плечами.

— Может жена вернётся к вам, когда вы станете опять важной шишкой?

Мужчина отвернулся к окну, и она не могла разглядеть лицо мужчины.

— Вы любите её?

— Да, — коротко ответил он, от чего сердце Лилии сжалось от обиды и ревности. Она не думала, что серафим так быстро и категорично ответит. Теплилась надежда, что он хоть чуточку усомнится, но в его ответе не было сомнений, а значит и нет места её наивным грёзам. Девушка хотела встать и уйти, но серафим придержал её за руку.

— Посиди ещё со мной, совсем немного. Мне есть, что тебе рассказать.

Лилия вернулась на скамью и, нервно постукивая пальцами по деревянной сидушке, старалась не смотреть в его сторону.

— Я разговаривал с серафимой Думой, но она ничего не слышала о том, что бы гончие разговаривали. Так же переговорил в Аду с некоторыми принцами и архидемонами, но они ничего внятного не ответили. Более того, они не желают вообще обсуждать эту тему. Но я нашёл одного, который рассказал, что тех, кто говорил с адскими псами, уничтожили серафимы и херувимы, но это было очень и очень давно. Возможно, ни меня, ни серафимы Думы даже ещё тогда не существовало.

— Значит Люцифер прав и мне на самом деле грозит опасность.

— Люцифер? — удивился серафим.

— Да. Он ещё сказал, что за мной придут. Что это может значить?

— Если те, кто разговаривал с адскими псами, представлял угрозу нам, то возможно, ты угроза для них, — предположил серафим.

— Я не хочу умирать, — испуганно прошептала Лилия.

— Эй, ты чего? Ты не умрёшь, — серьёзно произнёс серафим, притягивая к себе девушку и крепко обнимая, зарываясь в её волосы и утыкаясь носом в макушку.

— Послушай меня внимательно. Меня не будет какое-то время. Меня призывает Арелим, — он гладил её по спине, утешая и иногда отрывая от себя, чтобы утереть слёзы, которые никак не хотели останавливаться. — Мы хоть и не ладим с Дагоном, но постарайся держаться его. Несмотря ни на что, он неплохой учитель и хороший директор. Как бы он не был аморален и не шутил над людьми, он никогда и никого не даст в обиду. К тому же, серафима Дума всегда внимательно следит за учениками храма. Ты всегда можешь попросить у неё защиты.

— А ты куда? — она чуть сжалась и прикусила губу, удивляясь, как легко перешла с ним на ты и расслабилась, когда голос Камиэля остался таким же спокойным и непринуждённым.

— Мне надо подавить восстание в Восьмом Круге к приходу антихриста. Бельфегор направит нам своих воинов в поддержку.