Между Раем и Адом

47. Любимая.

47. Любимая.

Лия возвращалась в свою комнату в сопровождении двух мрачных архидемонов, в полной задумчивости. Оставшись одна, она обдумывала предложение Криса. Её терзали сомнения. Не подорвёт ли она доверие матери и не вовлечёт ли Ад в очередной конфликт? Она, как никогда сейчас понимала, почему был введён этот дурацкий запрет на отношения и почему многие соглашались на договорный брак. Ведь на кон ставилась жизнь и мир целого Круга и, возможно, не одного. Было бы куда проще дождаться принятия и выйти замуж за Криса. Но они, как неразумные дети, поднесли руки к зажжённой свече. И как теперь не сгореть и не сжечь всё вокруг?

— Я не помешал?

От неожиданности девушка вскрикнула и зажала рот ладошками. Бафомет тут же ворвался в комнату, угрожающе расставляя крылья и скалясь.

— Какого крылатого, Камиэль? — прорычал он.

Мужчина стоял на балконе. Всё в том же растрёпанном костюме, но умытый и на удивление расчёсанный. Чего не было за ним замечено раньше.

— Оставьте нас, — приказным тоном потребовала Лия, но видя, что мужчину её тон не впечатлил, добавила как можно мягче, — пожалуйста.

Только тогда Бафомет сложил крылья и, недовольно покачав головой, отправился на выход.

— Правила ты помнишь, серафим. Не злоупотребляй моей добротой, — пробасил он прикрывая за собой дверь.

Оставшись наедине, серафим ждал позволения войти, а Лия не понимала, почему он замер на балконе столь робко, чего никогда не замечала за ним. Молчание затягивалось.

— Они на самом деле добрые, — не зная, что сказать, почему-то невпопад брякнула Лия.

— Кто? Они? — усмехнулся серафим. — Они, бывшие правители Ада, а сейчас ваши поданные, только поэтому они добры к вам. Будь на вашем месте обычный демон, то за один только ваш тон, Бафомет с него шкуру содрал бы заживо.

Лия побледнела, вспоминая ручищи Бафомета и, почему-то красочно представляя, как он мог бы это сделать без особого труда.

— Это их наказание возиться со мной?

— Это их выбор. Сменность власти происходит каждую тысячу или семьсот лет. Исключение только Мамона и Дума. Они, кажется, сидят на своих местах, с момента сотворения этого мира.

Повисла опять неудобная тишина.

— Почему вы там стоите?

Почему-то, после снятия браслета, общество серафима стало каким-то неловким.

— Не смею без разрешения вторгаться в покои принцессы. К тому же, последний мой подобный визит надолго отпечатался на моём лице, — серафим хмурился, по его щекам нервно играли желваки.

— Да какого крылатого? Вы теперь мне всю жизнь будете это припоминать?! Я же извинилась. И вообще, думала, что вы женаты.

— Я бы всё отдал, чтобы у меня была возможность припоминать вам это каждый день, и каждый час, и каждую минуту.

Двусмысленность, вложенная в слова серафима, не оставила её равнодушной. Щёки девушки предательски зарделись.

— Может вы уже зайдёте? — отходя к камину, она начала хаотично поворачивать и расставлять статуэтки на каминной полке.

Лия не слышала шагов мужчины, но ощутила макушкой его горячее дыхание, а по спине пробежали предательские мурашки от жара тела, исходившего от него.

— Я люблю вас, принцесса Лия. И, хоть вы дали ответ купидону, но то, что произошло после… перечеркнуло всё. Могу ли я надеяться на ваше расположение в дальнейшем?

— Для меня подлый поступок Баала ничего не перечеркнул, — она обернулась и судорожно втянула воздух от чрезмерной близости. Её нос буквально в миллиметрах находился от груди мужчины. Она задрала голову, утопая в золоте глаз, склонившегося над ней мужчины.

— Скажи мне, — тихо произнёс Камиэль.

— Люблю… — так же тихо ответила она.

Мужчина прижал горячие ладони к щекам девушки и медленно провёл большими пальцами по её губам, приоткрывая её рот и накрывая своими губами. Он оставил лёгкий, нежный поцелуй. Потом ещё один и ещё. Оглаживая руками нежные плечи и проводя тыльной стороной по груди, спускаясь на талию и притягивая девушку к себе. Лия, наоборот, кончиками пальцев прошлась по мужскому торсу и груди, поднимаясь вверх, пока не сомкнула руки на его шее и не потянулась к крыльям, зарываясь ноготками в шёлковые и тёплые перья. Камиэль судорожно заглотил воздух, лишь на миг прервав поцелуй и, прильнув к губам девушки, углубил его, подхватывая её за бёдра и приподнимая. Лия тут же оплела его торс ногами, сильнее прижимаясь к твёрдой груди и жмурясь от свечения, которое залило всю комнату.

— Прости, но я не могу это контролировать. После принятия, глазам не будет больно, — пытался говорить через поцелуи Камиэль. Прижимая её хрупкую спину к стене. — Ты хочешь остановиться?

Вместо ответа, Лия потянула узел на шее серафима и, стянув галстук, завязала себе глаза. Она зажмурилась, так как даже через плотную ткань пробивал свет. Глухой стон и жадность, с которой серафим покрывал поцелуями шею девушки, бросили её в мелкую дрожь. Камиэль спустил платье с одного плеча, оголяя девичью грудь и сжимая её широкой ладонью. Поцелуи становились голодными, резкими. Когда мужчина губами добрался до ключицы, оставляя на ней несколько укусов, девушка томно простонала. Возбуждение вырывалось глубоким дыханием, с тихими стонами.

— Ты совсем охренел? — за дверью раздался возмущённый бас Бафомета и недовольный удар кулаком в дверь. — Ты решил весь дворец осветить? Прекращай!

Они остановились на какое-то мгновение. Тяжело дыша и поправляя одежду на Лии, мужчина кротко прикасался губами к её затылку. Лия развязала галстук и, уткнувшись носом в грудь мужчины обняла его, прикрывая глаза.

— Никому не отдам, — шептал он, зарываясь пальцами в её волосы и не позволяя отстраниться. — Только моя.

— Почему ты не сказал мне? — чуть обиженно спросила девушка.

Камиэль долго молчал. Он взял за руку девушку и повёл её на балкон. Обняв её со спины, он утыкался губами в её макушку. Она равнодушно наблюдала за бегающим по чёрной жиже адским псом, что-то копающим и клацающим большими челюстями, в поимке кого-то.