Между Раем и Адом

50. Второе принятие.

50. Второе принятие.

— Давай я помогу тебе встать, — всё тот же нежный голос помог приподняться, — Как ты вообще тут оказалась? Почему ты не в храме принятия?

— Простите. Я из любопытства попросилась сюда, — Лилия решила, что не стоит сдавать подругу, раз сама влипла.

Она встала и обернулась к спасительнице, сгорая со стыда и сожаления.

— Просите, серафима Дума.

— Ох уж эти демоны, — иронично улыбнулась она, — всё то вам не сидится на месте.

— Простите, — ещё тише пролепетала девушка, нервно оглядывая каменные стены и огромные зеркала дамской комнаты, которые не были рассчитаны на людей, а служили своего рода комнатой для умывания, приведения себя в порядок, и дамских шушуканий. Она разглядела несколько демонических девушек, что-то весело обсуждающих в дальнем углу комнаты. Рядом стояла архидемонесса, подкрашивающая губы. Два ангела протирали себя влажными салфетками, и тяжело дышали, после энергичных танцев, а из зеркала на неё смотрела, с широко распахнутыми в ужасе глазами, принцесса Ада.

— Какого крылатого? — только и смогла выдохнуть она.

— Как тебя звать, дитя?

— Свиридова Лиля, то есть Лия.

— Хорошо Лия. Посмотри на себя и скажи, кто твой родитель?

Девушка впала в ступор. Она не могла отвести взгляд от своего отражения. Голубая, словно тончайший фарфор, кожа, вся была покрыта синими татуировками, от которых шёл еле заметный дым. Губы стали более пухлыми, а волосы горели ярко-вишнёвыми кудрями, спадающими на поясницу. Тонкие золотые рога, высокими полудугами, расходились в стороны, а рядом с ними имелись ещё два маленьких золотых рожка. Иссини-чёрные перья крыльев переливались, словно оперение ворона. Вся грудь была изрисована орнаментами и причудливыми узорами.

«Грудь!» — промелькнула мысль, и девушка принялась пристыженно прикрывать её руками.

Дума поняла девушку без слов. Подняла с пола разорванный на спине топ и протянула его ей. Она быстро накинула бретели на плечи и завязала топ узлом на спине. Шорты оказались целы, но то, что было внизу — шокировало. Пальцев на ногах больше не было. Вместо ступни, её ноги венчали два золотых копыта, а от сланцев остались отдельно лежащая подошва и верх.

— Крылатые собаки, — только и смогла выдохнуть она, когда серафима второй раз спросила про родителей.

— Моя мать… — неуверенно проговорила девушка, заливаясь краской.

— Надо же! — всплеснула руками серафима, поглаживая одобряюще её по плечу, от чего сразу все тревоги отступили. — Мамона будет самой счастливой в Аду. Второе дитя и принцесса. Она будет в восторге!

— Но… — хотела возразить девушка, но слишком вяло и неуверенно.

— И тебе очень повезло. Никаких договорных браков и никакого принуждения с её стороны не будет, я тебя уверяю.

Лия побледнела.

«Договорной брак! Договорной брак! Меня отдадут за Кристофера!», — хаотично прыгали мысли в голове.

— Дорогая, — серафима погладила её по волосам, — ты очень красива, но боюсь, что тебе придётся вернуться в храм. К твоему счастью, сейчас тут есть ваш учитель и он сопроводит тебя домой. Мне же надо ещё задержаться. Я не частый гость на подобных мероприятиях, но того требует этикет и приличие. Правитель Шестого Круга решил проспонсировать наш храм и выделить несколько архидемонов для вашей подготовки, и я не могу упускать такую возможность.

— Конечно, серафима Дума, — заторможенно и не отойдя от шока, пробубнила она.

— Ступай наверх. Тебя пропустят. Найдёшь Камиэля и попросишь, чтобы он вернул тебя в храм, удачи моё прелестное дитя.

— Камиэля? — застряло комом в горле имя серафима.

Лия вышла из дамской комнаты, сжимая и разжимая кулаки. Походка была не уверенной, и она постоянно спотыкалась, но, дойдя до лестницы, ведущей на второй этаж, всё же приспособилась. Единственное. что раздражало, это то, как приходилось при ходьбе вульгарно крутить бёдрами. К удивлению, охрана пропустила её без лишних вопросов и даже склонили головы, чем вызвали нервный смешок. На втором этаже было темно и лишь редкие прожекторы освещали лоджию, принцев и серафимов, с архангелами и архидемонами. Одного платинового серафима и правителя Шестого Круга, в красном костюме, она узнала сразу. Решив, что не стоит привлекать к себе излишнего внимания, Лия прошла вдоль стены, оставаясь незамеченной. Тем более, что весёлая компания была увлечена обсуждениями и громогласным смехом. Кто-то, забыв о приличиях и о «важных переговорах», откровенно прелюбодействовал на диванах за полупрозрачными шторами.

— Почему я не помню тебя? — усмехнулась ей, вышедшая из какого-то помещения, принцесса, с молочной кожей и совсем выцветшими белыми глазами. — Ты с кем?

— Я ищу Камиэля, — голос дрожал, а глаза постоянно бегали, в поисках укрытия, или отступления.

Женщина отпила что-то фиолетовое из фужера на длинной ножке и, не отвечая, вильнула бокалом в сторону. Когда девушка подалась в сторону, в которую ей указали, демонесса провела её насмешливым взглядом и с разбегу прыгнула на колени Люциферу. Он лишь приобнял её за талию и продолжил что-то эмоционально рассказывать какому-то принцу Ада.

Лия заглянула за штору, в надежде, что там окажется ещё комната, но перед глазами раскинулся во все стороны, широкий балкон с перегородками, на которых висели цветы. Белоснежные растения, словно вылепленные из снега, отражали красные росчерки молний на своих лепестках. Выглядело это очень странным, особенно учитывая то, что на улице стояла жара. Девушка неспешно прогуливалась по балкону, присматриваясь к гостям, которые ютились в уютных кабинках. Кто-то одиноко выдыхал сигаретный дым, кто-то устроил себе романтический вечер, а многие и вовсе пустовали. Пройдя в одну сторону, потом в другую и, не найдя серафима, Лия зашла в пустующую кабинку. Она, скучающе осматривала красоты Шестого Круга, пока её внимание не привлекло настырное и отвратительное гудение. Прислушиваясь и присматриваясь, она искала источник неприятного шума, который исходил от цветочной перегородки. Над соцветиями порхали две чёрные, мохнатые бабочки. Почему они не падали от тяжести своих крыльев — оставалось загадкой. Усевшись на цветок, они не высовывали хоботки, как это было принято у земных бабочек, а откусывали кусок, несуразно огромной для их тощего тельца челюстью.