Между сердцами

глава 1

Глава 1

У каждой школы есть свои легенды. У нас — Эй Джей Купер. Для друзей — Эдж. Для учителей — «пример для подражания». Для большинства девчонок — материал для свадебных фантазий. Капитан баскетбольной команды, золотой мальчик с улыбкой на миллион долларов и теми самыми плечами, которые, кажется, могут выдержать весь мир.

В первый раз, когда я увидела его вблизи, мне показалось, что свет в коридоре стал ярче. Серьёзно. Либо у нас с электрикой проблемы, либо у него встроенный фильтр «инстаграм-лайт». Его рост и фигура были как у героя подросткового фильма, а глаза — глубокие, с тем самым полу улыбчивым прищуром, от которого, наверное, даже железобетонные сердца становились мягче.

Он был из тех людей, кто будто родился в правильном месте и в правильное время: богатая семья, дом с идеальным газоном, новенький чёрный «Мустанг», который он водил, как будто участвовал в рекламе. И, конечно, девушка, подходящая ему по всем пунктам.

Бьянка Уайт. Её имя звучало так, словно кто-то специально подбирал его для короны на выпускном балу. Светлые волосы до пояса, кожа без единого изъяна, улыбка, которую я видела в глянце. Она могла появиться в любом месте школы — и вокруг тут же собирался полукруг обожателей. Парни млели, девчонки копировали, учителя почему-то начинали говорить мягче.

Я знала её с начальной школы, но в отличие от меня, Бьянка умела входить в комнату так, что её сразу замечали. Я же могла сидеть в двух метрах от Купера годами — и он бы вряд ли понял, что мы соседи.

Окей, вру. Он заметил меня один раз. На уроке химии в седьмом классе. Я, слегка отвлёкшись, перепутала два порошка, и наша колба вдруг зашипела, извергнув в воздух облако густого розового дыма. Класс захохотал, миссис Лоренс чуть не уронила журнал, а мои волосы на остаток дня стали цветом «клубничная жвачка». Купер посмотрел на меня, усмехнулся и сказал:
— Стоун! Ты супер!
Это был первый и последний раз, когда он произнёс моё имя. И с тех пор химия стала моим любимым предметом. Совпадение? Не думаю.

Я всегда была… странной. Даже в своей стае чудаков-ботанов я умудрялась выбиваться из привычных рамок. У меня был кулон в виде клыка саблезубого тигра (подарок от «динозавров» — ребят, которые жили палеонтологией и реально могли спорить о том, у кого был страшнее хвост). На руках — широкие кожаные браслеты с шипами, которые готессы носили как оберег от скуки. Мини-юбки я взяла у болельщиц, но с поправкой: чуть длиннее их, чтобы не считаться официально одной из них, и чуть короче обычных, чтобы не стать «серой мышью». Ботинки — заимствованы у хипхоперов. Рубашки — чистый ботанский вклад в гардероб.

А волосы… Моя слабость. С тех пор как судьба и случайный взрыв превратили их в розовое облако, я экспериментировала без остановки. Морская волна, тёмно-морковный, салатовый, глубокий синий, ядовито-зелёный. Сейчас — огненно-красный. Не тон «попробуем что-то новое», а тот самый, от которого учителя чуть морщатся, а одноклассники шепчутся: «Вот это да».

Пирсинг? Пожалуйста. Пупок, губа, бровь, язык, четыре дырки в каждом ухе. Татуировок пока нет, но моя старшая сестра Джоан — гений по временным. Её рисунки держатся по полгода, а смыть их можно только её секретным раствором, рецептуру которого она никому не выдаёт.

В мире, полном Бьянок и Куперов, моим островком здравого смысла была Зои. Мелкая, кудрявая, с глазами-тарелками и вечно каким-то романтическим приключением в планах.

— Эдд! Эдд! Эээээдд! — врывается она в коридор, лавируя между шкафчиками, как штурмовик в узком ангаре.
— Что, куколка? — оборачиваюсь я.
— Рони пригласил меня! Представляешь?!
— Рони… это тот, который лысый?
— Нет! Это тот, который умный! — она надувается.
— А, ясно. Ты уже провела олимпиаду среди наших ботанов?
— Ох, Эдд, ну перестань!

Я знала Рони. Курчавый, в очках, говорил слегка в нос, но умел делать такие открытия, что даже наши учителя химии иногда оказывались без слов. Это он однажды предложил идею для новой стойкой краски, которую Джоан потом превратила в шедевр.

Пока мы болтали, в коридоре появились Майкл и Мейсон Стоул — близнецы, известные тем, что умудрялись быть в тройке лидеров по математике и одновременно попадать в чёрный список физрука. Они были из тех ребят, кто мог пригласить тебя на вечеринку и попросить решить им домашку в одном предложении.

Майкл и Мейсон Стоул шли синхронно, как два зеркала. Даже походка у них была одинаковая — лёгкая, чуть пружинистая, как у людей, которые всегда успевают на автобус в последнюю секунду. Оба в одинаковых толстовках с эмблемой школы, только у Майкла капюшон на голове, а у Мейсона — свисал за спину. Улыбки одинаковые, глаза одинаковые… единственное, что их различало, — это маленькая родинка у Мейсона возле левого глаза.

— Эдд, — хором произнесли они, будто репетировали.
— Близнецы, — кивнула я. — Сегодня что, синхронное приветствие?
— Мы тренируемся, — серьёзно сказал Майкл. — Если баскетбольная команда не возьмёт нас, подадимся в цирк.
— У вас есть все шансы, — фыркнула я.

Зои прыснула со смеху, и в этот момент в коридоре послышался уверенный ритм шагов. Я обернулась и увидела Бена Стивенса. Его всегда можно было заметить ещё до того, как он подходил: высокая фигура, лёгкая улыбка, и этот особенный способ держаться, будто он знает, что сегодня его день.

— Эдд, поехали? — коротко спросил он, остановившись прямо напротив,
— Щас, — я сунула в рюкзак тетрадь. — Мне нужно забрать книгу у мисс Спеллер. Две минуты.
— Ладно, — кивнул он и облокотился на шкафчик, закинув руки в карманы. Вид у него был такой, будто он вполне мог прождать и десять.

Я двинулась по коридору, а за спиной ещё слышала, как Зои тихо шепчет близнецам что-то заговорщицким тоном.

Кабинет мисс Спеллер был на другом конце крыла. Я толкнула дверь и застыла на пороге.
Купер и Бьянка. Вплотную. Настолько, что в кино здесь уже пошли бы титры «для зрителей старше шестнадцати». Она смеялась, закинув голову, он что-то шептал ей на ухо, а его рука… ну, скажем так, она точно не лежала на парте.