Между сказкой и страхом

Глава 1: Азгория

Часто перед сном я просила маму ещё раз рассказать сказку о прекрасной деве, что спасла целый мир от необузданного зла.
И каждый раз, словно первый, слушала с замиранием сердца о ее приключениях…

Мама присаживалась рядом со мной и, заботливо глядя на меня, будто бы уносилась в далёкие воспоминания. Вздохнув пару раз, она поправляла одеяло, коим я наскоро накрылась, в надежде поскорей услышать желанное. После всего этого, когда я нетерпеливо дергала ее за руку, она начинала свой рассказ, ласково поглаживая меня по спине, а я словно таяла, постепенно засыпая.

В то время мне было чуть больше пяти лет, но уже в те времена я знала эту сказку почти наизусть.
Все детство я стоила нелепые детские и наивные мечты — оказаться на месте той девушки.
Она стала для меня кумиром, пусть и несуществующим.
Каждый раз, садясь рисовать я старательно вырисовывала ее красивое платье и блестящий меч, которым она бесстрашно расправилась со всеми злодеями. Пусть не всегда получалось красиво, но я души не чаяла в этих рисунках, а те всегда висели на стенах моей комнаты.

Шли годы, я все ещё любила эту сказку, но другие желания потихоньку начинали вытеснять ее из моих предпочтений.
Хотя забыть эту историю я не могла.
И даже, когда мне стукнуло 15 я помнила ее, конечно не все детали в тех их красках, в коих помнила раньше, но все же... 

В свои 15 мне, как и любому подростку хотелось быть свободной. Ходить гулять, веселится и просто быть собой, не задумываясь о будущем.
Но как бы не так.
Мои родители были помешаны на моем будущем, куда я поступлю после окончания школы, где буду жить, кем работать.
И зачастую, решения подобного рода принимались без моего участия, чем я была более, чем недовольна.
Но ладно бы это… Так сложилось, что издавна в нашей семье было принято выходить замуж до совершеннолетия (конечно, без официальных бумаг) и завести ребёнка. Обязательно до наступления совершеннолетия.
Я понятия не имела с чем было связано столь радикальное решение, но меня такой расклад совершенно не устраивал.
Мне хотелось пожить для себя, построить карьеру в будущем, а уж тогда искать любовь и рожать детей.
Но слушать мои желания никто не стал.
Уже сейчас на мое пятнадцатилетие мне подобрали жениха.

Его звали Вильям. Откровенно говоря мне он не нравился. Этот парень с вечным насморком и большими круглыми очками, с такой же большой оправой, черными и вечно грязными волосами.
Вильям любил много читать, а потому постоянно поправлял меня на словах, что мне, конечно же, не нравилось.

Я часто жаловалась матери, но она лишь пожимала плечами, мол: «Переживешь».
А я тогда от безысходности убегала в комнату, демонстративно хлопая дверью так, что штукатурка осыпалась с потолка, и плакала часами.
Конечно, когда все засыпали я вылезала через балкон на прогулку, но и так я прекрасно осознавала, что эта мимолетная свобода, самое малое из моих нужд.

Наша свадьба неминуемо должна была состояться на мой шестнадцатый день рождения.
За день до дня рождения я изнервничалась настолько, что под утро решила сбежать.
И я была уверена на все сто, что это лучшее решение данной ситуации.
Иначе именно в этот день мне пришлось бы стать поистине женщиной, если вы понимаете о чем я…
А мне до последнего хотелось лучшей жизни для себя самой, потому и первый раз должен случится с любимым мною человеком.

Вернулась домой я лишь под полночь. Я знала, что все домочадцы уже спали, а значит я могла незаметно пробраться в комнату, но в этот раз я ошиблась.

Стоило мне толкнуть дверь балкона и войти в собственную комнату, как меня повалили на кровать.
По вечному шмыганию я поняла, что это был мой несостоявшийся женишок.
Очевидно, парень был сильнее меня, но вырываться я не перестала.
Вильям зажал мои руки прямо над головой, а сам навис сверху.
В лунном свете, я заметила хищный оскал на его лице и, признаюсь честно, мне стало не по себе.
Сейчас меня либо изнасилуют, либо… А что либо? Вариант тут лишь один и мне он, отнюдь, не был симпатичен.

Продолжая резкими рывками высвобождать руки из его крепкой хватки, я почувствовала, как его свободная рука забиралась под мою потертую майку.
Если до этого момента я ощущала ещё какую-то надежду на спасение, то сейчас меня с головой накрыла паника. Я была на грани, прощаться со своей девственностью мне не хотелось, а значит все становилось только хуже.

Извиваясь под ним, словно гадюка на углях, я пыталась то укусить, то столкнуть с себя его огромную тушу, однако пользы от этого было мало.

Кричать бесполезно, родители только этого и добиваются. Это же традиция…

—Пусти! Вильям! Пожалуйста! — брыкаясь просила я, на что он лишь довольно гоготал.

Тем временем, мой лифчик уже не являлся преградой, отстегнуто мотыляясь на мне.
Стоило его ладони коснуться моей груди, плотно накрывая сверху, все органы как будто по щелчку упали точно на пару метров вниз.
Мне стало страшно, тонкая грань надежды все разрушалась и разрушалась, уступая место панике.

Его рука во всю сжимала мою грудь, я как можно сдержанней пристанывала от боли. Все-таки его широкая ладонь слишком сильно сжимала мою бедную грудь.

Уже скоро футболка моя перестала скрывать голую грудь, ведь он задрал ее так высоко, что я почти не могла видеть его склонившегося лица.

Конечно, от этого мне было жутко страшно и стыдно. Хотелось хотя бы прикрыть рукой нагой верх, да что уж там, хотелось убежать так далеко, насколько это возможно! Но руки мои по-прежнему находились в захвате, а ноги плотно сжаты его коленями.

Наклонившись ко мне, Вильям видимо хотел поцеловать меня, но я усиленно сопротивлялась, отворачивая голову в разные стороны.
Тогда он видимо решил, что это бесполезно и вернулся к моей груди.
Будто дразня, он слегка пощекотал мою грудь. 
Затем, он медленно приблизился к моей часто вздымающейся груди и я почувствовала его горячее дыхание на себе.
Проклиная тот день, в который я появилась на свет, я задергалась изо всех сил, но теперь парень держал меня обеими руками, что несомненно было лучше, но не для меня.
Остановившись прямо над соском, он поднял свой насмешливый взгляд прямо на меня, будто говоря: «Что? Доигралась? Я выиграл!»
А после впился в мою левую грудь, посасывая и слегка прикусывая, уже набухший сосок.