Между снами

Акт I. Глава 1 - Тень на холсте

Запах свежей краски и лака стоял в воздухе, густой, почти сладкий, будто можно было откусить кусочек и распробовать на вкус. Галерея была пуста — до открытия выставки оставался час, но прожекторы уже горели, выхватывая из вечерней темноты полотна: искажённые лица, комнаты без дверей, тени, тянущиеся к зрителю. Мечта Стивена Кинга.

Алина стояла посреди зала, держа кисть между пальцами, словно сигарету.
Она уже давно не курила, но жест все еще оставался. Это ее немного успокаивало: все стабильно, все как всегда. Взгляд у неё был спокойный, почти холодный.
На её картине — женщина, сидящая у окна, с руками, сплетёнными в узел, у которого не было конца. Из окна на неё смотрит тьма, густая и бездонная.

— “Прекрасно, мрачно и цепляюще”, — сказал за спиной голос.
Она не обернулась.
Это был куратор, Миша. Всегда в форме, всегда с вежливой полуулыбкой.
— Ты опять сделала то, чего никто не ожидает. Ещё мрачнее, чем в прошлый раз. Они думали, что это уже триумф и лучше у тебя не выйдет, но получилось. Людям понравится.
— Конечно, — тихо ответила она. — Людям всегда нравилось видеть свои фобии на холстах, экранах или в фильмах. Это лучше, чем столкнуться с ними лицом к лицу. Он усмехнулся, подошёл ближе.
— Не думал, что можно покрыться мурашками от одной лишь картины. Уж сколько я их видел. Но твою хочется завесить тканью и не поворачиваться к ней спиной. Жутко.
Алина повернула голову.
— Прекрасно. Это то, чего я и добивалась.
Миша засмеялся, но смех прозвучал натянуто.
Он хотел сказать что-то ещё, но промолчал. В зале было тихо, только гудел кондиционер. На мгновение Алине показалось, что звук этот повторяет её собственное дыхание — чуть сбивчивое, как будто помещение стало меньше, чем оно есть на самом деле.

— Ты вообще спишь, Алина? Синяки под глазами у тебя жуткие, как у меня во время зимней сессии, — спросил он после паузы.
Она подняла глаза на потолок, где свет дрожал, словно пульс.
— Иногда. Когда уже совсем валюсь от усталости. Художника кормит вдохновение и работоспособность, и того, и другого у меня в избытке.

Он нахмурился:
— Это из-за тревоги? Всё ещё?
Она кивнула, и разговор оборвался.
__________

В гримёрке галереи пахло пылью и дешёвой косметикой. Тут рисовали себе новые лица приглашенные артисты, иногда на открытие выставок заказывали целые шоу-программы, чтобы сделать выставку еще более динамичной. Алина же предпочитала белые стены, минимум света и тишину. Её картины говорили сами за себя, и другое обрамление им было не нужно.
Алина села перед зеркалом — круглая лампа, как единственная звезда, выжигала глаза. Она провела пальцем по щеке — кожа холодная, сухая и бледная. Карие глаза смотрели устало, а русые волосы были собраны в небрежный хвост. Может, она действительно не спала уже слишком долго. Внутри — звенящая тишина, как после длинного забега.

— У тебя снова этот взгляд, — сказала из-за двери ассистентка Ира, тонкая, взволнованная, вечно извиняющаяся за собственное существование. — Как будто ты где-то не здесь. Миша говорит, что ты как будто летаешь в облаках.
— А где мне еще быть? — спокойно ответила Алина. — Здесь скучно.

Ира засмеялась, но тоже неуверенно.
— Знаешь, психолог был прав, — продолжила Алина, откидываясь на стул. — Он сказал: «Рисуй то, что тебя тревожит». Я стала рисовать — и тревога начала обретать человеческие черты. Видимо, я сделала всё правильно, но не уверена.

Ира хотела что-то сказать, но замолчала, сказав только, что ее ждут в главном зале галереи через сорок минут.
Алина смотрела на своё отражение, на пустые глаза, и думала, что, может быть, стоит куда-нибудь уехать, сменить обстановку или завести курортный роман. Говорят, это помогает отвлечься.

Телефон зазвонил, как всегда — не вовремя. Когда Алина пыталась привести свои волосы хоть в какой-нибудь порядок.
На экране: Мама.

— Привет, — сказала Алина, переводя взгляд в пустое окно.
— Алина, ты где? Опять в галерее? Ты же обещала больше не делать свои выставки ночными! — голос матери был мягкий, но требовательный.
— Не могу. Было только такое свободное время.
— Врешь. Я же знаю, что для тебя они бы освободили любое время, стоит тебе лишь попросить об этом. Бедный Миша уже не знает, что сделать, чтобы ты не дергала его в ночь. У него семья есть, между прочим.
— Это был его выбор со мной работать.

Молчание. Потом мать вздохнула.
— Ты была другой, знаешь? Мягче, светлее чтоли, общаться с тобой было легче. А сейчас тебе как-будто вообще все равно на все. Теперь только мрак, страх и тени тебя волнуют.
— Раньше я притворялась, — спокойно сказала Алина. — Теперь просто рисую честно. Что на душе, то и на холсте.

Мать снова вздохнула — устало, как человек, который больше не знает, что сказать.
— Доченька, ты хотя бы попробуй поспать. Или ко мне приезжай, может в родительском доме ты расслабишься, ванну примешь, покушаем что-то вкусное. Как уехала, совсем к матери не заезжаешь. А я тут одна.
— Знаю, — ответила Алина. — В этом и был смысл, чтобы дать каждой из нас свое личное пространство.

Она положила телефон на стол.
В отражении в окне что-то шевельнулось, но когда она повернулась — только её собственное лицо.

__________

За полчаса до открытия галерея наполнилась голосами, шагами, смехом.
Алина стояла у стены с бокалом минералки и наблюдала, как люди останавливаются перед её работами.
Они шептались, восхищались, морщились.
Один мужчина сказал: «Беспокойно. Как будто что-то вот-вот случится».
Она улыбнулась — впервые за день.

Да, вот-вот.

В туалете галереи стояла тишина. Белая плитка, белый свет, слишком яркий, чтобы спрятаться. Алина подошла к зеркалу, включила воду. Опять сбежала. Вроде и радует, что ее картины вызывают такой резонанс, но так много людей словно смотрят к ней в душу. Видят ее страхи и тревоги. Тыкают пальцем в картины, словно в кривые зеркала, как бы говоря соседу: «Глянь, какая страшная». Алинины картины мало кто покупал, но были и такие ценители. Нужно смыть краску — чёрную, как чернила, прилипшую к коже. Опять дорисовывала детали картины в галерее. Многие считали это перформансом, хотя по факту она просто не могла не закончить картину, если считала, что каких-то штрихов не хватает для полноты эффекта.
Вода текла мутная, будто с мелом.