Между строк

Обнажённые чувства

Белая БМВ с красными волнами на широких дверцах плавно остановилась во дворе коттеджа. Наглухо тонированные стёкла скрывали лица пассажиров и водителя, но через несколько секунд ожидания и так информированные хозяева дома лицезрели перед собой стройного со спортивным телом парня, спустившегося с водительского сиденья и появившуюся вслед за ним с левой стороны девушку модельного роста и подобной же внешности. Она одарила своего шофёра приторной улыбкой на безупречно выкрашенных губах и обернулась взрослой чете встречающих.

Безусловно, она приходилась их гостю кем угодно, только не сестрой…

Через минуту представший перед ними парень безмолвно пожал сильную руку встречавшего мужчины, выдержал относительно не лёгкое похлопывание по плечу, улыбнулся, как и полагается в таких случаях, и был принят в раскрытые, заждавшиеся его объятия женщины, глаза которой уже успели наполниться слезами. Расчувствовавшаяся женщина прижала тело парня к себе изо всех сил, тихо всхлипывая. Не привыкший к такому гость отдал себя на проявление эмоций хозяйки дома ненадолго, отстранившись, погрозил ей и смахнул противные слёзы.  

− Я Маркус, − подала голос сопровождавшая его особа, озвучив так похожее на мужское своё имя, точно как и у сторонившейся процедуры воссоединения семьи − Мишель.

Девушка протянула руку для закрепления уз знакомства и все поочерёдно и с улыбками принялись её пожимать.

− Моя невеста, − разрезало воздух представление Матиаса.

Дрожь, пробежавшая по телу скромной девчушки, всё ещё держащейся на расстоянии, осталась незамеченной, но очередь приветствия с гостями дошла и до неё. Парень, сменивший лучезарную улыбку на губах на заливающий румянцем щёки Мишель оскал, приблизился к ней на опасное расстояние. Притянул шокированную девушку к себе, мягко обхватив за шею четырьмя пальцами, просунув их под распущенные волосы, при этом большой палец этой же руки ненавязчиво ласкал бархатную щёку, поцеловал в другую, ближе к уголку её напряжённых губ, медленно отстраняясь, прошептал:

− Здравствуй, сестрёнка…

***

Тем же вечером…

Все уставшие разошлись по своим комнатам, по просьбе Матиаса им с Маркус выделили одну спальню на двоих и это был непрозрачный намёк на отношения между ними.

Причина возвращения блудного сына под крыло семьи была до банальности непростой: отец с матерью сообщили ему об опрометчивом решении его сестры выйти замуж через три месяца, в свой семнадцатый день рождения. Озабоченные предки предполагали, что их старшему ребёнку, покинувшему отчий дом два года назад, удастся отвести нависшую над ними угрозу и переубедить нерадивую дочь…

Иметь привычку ложиться позднее всех очень сложно искоренить за два года. 
 

− Тебе нужна помощь? − в голосе его слышна была сдерживаемая насмешка, он чувствовал витающее в кухне напряжение.

Лёгкое пожатие плеч вместо ответа и твёрдые приближающиеся шаги.

− Ты, наверное, очень устала? − голос и на полутон не выше, но становится неумолимо громче, потому что он ближе.

И снова не хватает сил на полноценный ответ, только слабое мотание головой, едва ли заметное со спины.

Монотонное мытьё тарелок уже не отвлекает от присутствия с ним в одном помещении.

− Два года прошло… − совсем тихо, полушёпот, шевелящий волосы на её висках, обжигающий полушепот, вышедший вместе со вздохом, синхронизированный с чётким сжатием его рук на её талии.

Осторожным, замедленным действием на киноплёнке, его губы невозможно близко к наэлектризованным его дыханием прядям, а её механические руки продолжают мучить дочиста выдраенную тарелку уже не пенящейся губкой.

Большие мужские ладони уверенно привлекают не сопротивляющуюся девушку к своим бёдрам, и к её пояснице прижимается вздыбленная плоть через двойной слой ткани её блузки и его джинсов.

− Ты уверена, что справляешься? − ещё тише предыдущего полушёпота, ещё многозначительнее произносит у самого уха, нечаянно задевая верхний хрящик носом, шумно вдыхая воздух и лёгкий аромат её духов, так и не истёршийся из памяти за последние два года.

Так некстати врезается в мозг мысль о незапертой двери кухни, звякающей в руках тарелке и непрерывно льющейся из крана воде.

Он читает её мысли, не ожидая ответа и на это вопрос, его рука нехотя отрывается от талии девушки, от вжатого живота, тянется и развинчивает кран полностью. Нещадная вода бьёт руки сильнее, теперь избавленные от напряжённого мытья − тарелка со стуком отставляется на стол, а его рука спешит занять прошлую позицию.

− Научи и меня… − он лукавит, прося о помощи, потому что его разгорячённые половинки губ уже скользят дорожкой, маленькими несмелыми шажками вдоль кромки её уха, оглохшего к его бесконечным вопросам, улавливающего только лишь с ума сводящий тембр его голоса.

Наконец-то он прижимает к себе её полностью, её спина откидывается на него и до сих пор ни разу не обернувшаяся с момента его появления, она теперь чувствует, что его гладкая безволосая грудь не отделена от неё тканью футболки. Взмокшая материя блузки облепляет спину и  единственная служит разделительным барьером для полного их слияния.

Интимные шажки его губ постепенно превращаются в лёгкие поцелуи, нежно опускаясь к незащищённой серёжкой мочке. Руки её, вырванные силой его мысли из-под бьющих струй воды − беспощадной свидетельницы их грехопадения, без надобности мнут друг друга, вызывая неодобрительный возглас с занятых познавательной экскурсией по её слуховому органу губ.

Она безропотно слушается, накрывая его неподвижные на её талии ладони своими.

Поощрение с его стороны оказывается безотлагательным, отрываясь на секунду, он сначала дразняще лижет, а затем и вовсе обхватывает мокрыми губами мягкую кожицу мочки, продолжая посасывать и теребить несчастную языком.

Она ощущает трепетание его длинных ресниц на своей щеке, пока он со всей страстностью отдаётся столь увлечённому исследованию частички её плоти.

Слишком близко он подступился к ней, слишком рядом было его существо.