Между строк и лжи. Книга 1

ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

Едва Вивиан присела на свое место, мистер Клейтон тут же повернулся к ней, одаривая ее приторной улыбкой. Его гладко зачесанные волосы блестели в свете свечей, а щегольской костюм казался слишком новым и нарочито элегантным.

— Мисс Харпер, какая редкая удача для меня оказаться столь близко к звезде журналистики! — проворковал он маслянистым голосом, словно пробуя каждое слово на сладость. — Ваши статьи в «Бостон Глоуб» — это просто фейерверк остроумия и проницательности! А как ослепительны вы сегодня в этом платье — словно воплощение осенней ночи, такое же загадочное и… манящее. И эти золотые искры вышивки… словно звезды, упавшие к вашим ногам. Позвольте поинтересоваться, неужели вся эта красота предназначена исключительно для услаждения нашего скромного общества? Или, быть может, есть и более… избранный зритель, который сполна оценит это великолепие?

В его голосе прозвучал самодовольный намек, от которого Вивиан почувствовала неприятную дрожь. Его взгляд, скользивший по ее лицу и декольте, был слишком навязчивым и оценивающим, словно он смотрел не на женщину, а на дорогой предмет роскоши, предназначенный для развлечения владетельного мужчины. В его самоуверенной улыбке читалась убежденность в том, что Вивиан — очередная «игрушка» Сент-Джона, молодая журналистка, добивающаяся успеха не талантом, а благосклонностью влиятельного покровителя.

— Вы, вероятно, привыкли к восхищению, мисс Харпер, — продолжал мистер Клейтон, не замечая ее сдержанности. — Но позвольте мне выразить свое особое почтение вашему… таланту блистать в любом обществе. И особенно в таком… избранном, как наше сегодняшнее. Лорд Сент-Джон, как всегда, окружает себя самыми интересными и… очаровательными личностями.

Он многозначительно подмигнул Вивиан, словно делясь с ней пикантной тайной, и придвинулся еще ближе, нарушая границы личного пространства. Его приторный парфюм стал слишком навязчивым, и Вивиан невольно отодвинулась, пытаясь сохранить дистанцию.

— Сенатор Рэндольф действительно очень гостеприимен, — произнесла Вивиан ровным голосом, стараясь перевести разговор в более нейтральное русло. — И вечер обещает быть весьма приятным.

— О, не сомневаюсь! — засмеялся мистер Клейтон, словно ее слова подтвердили его собственные мысли. — Особенно в компании такой очаровательной собеседницы, как вы, мисс Харпер. Вы знаете, злые языки говорят, что журналистки — особая каста женщин. Они умны, дерзки, и… обладают особым шармом. И вы, мисс Харпер, безусловно, лучшее тому подтверждение. Говорят, лорд Сент-Джон ценитель редких жемчужин…

Вивиан насилу сдержала вспышку раздражения, стараясь сохранить на лице вежливую, хоть и холодную улыбку. Она понимала, что грубость была бы неуместна в этом доме, но и потворствовать его наглости не собиралась.

— Благодарю вас за комплимент, мистер Клейтон, — произнесла Вивиан ровным голосом, стараясь придать ему максимум официальности и дистанции. — Я выбирала платье, руководствуясь исключительно собственным вкусом, а не желанием произвести впечатление на какого-либо «избранного зрителя». Могу вас заверить, что мой «избранный зритель» — исключительно редактор «Бостон Глоуб», мистер Грэм, которого волнуют лишь сроки сдачи статей, а вовсе не фасоны моих платьев.

В ее тоне проскользнула тонкая ирония, направленная как на непристойные комплименты Клейтона, так и на распространенное в обществе пренебрежительное отношение к женщинам-журналисткам, которых часто воспринимали лишь как украшение редакции, а вовсе не как серьезных профессионалов.

Мадам Роусон, сидевшая по левую руку от Вивиан, внезапно издала тихий, почти незаметный смешок, прикрыв губы веером из черных перьев. Вивиан бросила на нее быстрый взгляд, оценивая ее реакцию. В карих глазах Мадлен мелькнул огонек одобрения и даже некоторого восхищения самообладанием Вивиан в неловкой ситуации.

— Браво, мисс Харпер, — тихо проговорила Мадлен, склонившись к Вивиан так, что аромат ее духов — тяжелых и пряных — окутал девушку невидимой вуалью, напоминая о той ночи в «Розе и Лилии» и о неразгаданных тайнах, скрывающихся за фасадом светской жизни. — Вы умеете держать удар. Редкое качество в наше время, особенно для такой юной и очаровательной леди. Мистер Клейтон, боюсь, вы недооценили остроту языка мисс Харпер. Она не только красива, но и опасна, как хорошо отточенная шпага.

В ее голосе звучало не скрытое подшучивание, а искреннее восхищение. Взгляд карих глаз был теплым и оценивающим, словно она видела в Вивиан не просто молодую журналистку, а родственную душу, способную противостоять лицемерию и наглости мужского мира.

Вивиан слегка улыбнулась в ответ, оценив неожиданную поддержку со стороны Мадам Роусон. В атмосфере враждебности и осуждения, окружавшей Мадлен в этом чопорном доме, ее слова прозвучали словно свежий ветер, развеивающий духоту лицемерия.

— Мадам Роусон слишком щедра ко мне, — ответила Вивиан так же тихо, склонившись к ней в ответ. — Но я ценю вашу поддержку. Полагаю, в этом обществе она может оказаться весьма ценной. И позвольте поблагодарить вас за столь лестный отзыв о моей скромной остроте языка. Боюсь, в журналистике без нее просто не выжить.

Она намеренно упомянула журналистику, надеясь завязать разговор с Мадлен Роусон и узнать от нее больше о Сент-Джоне — человеке, чье имя теперь тревожило ее мысли не меньше, чем загадка портовых махинаций. Сейчас, в атмосфере званого ужина, в окружении лицемерных улыбок и светских бесед, Мадлен Роусон казалась ей единственным человеком, способным говорить откровенно и без двойного смысла.