Между строк и лжи. Книга 1

ГЛАВА 10

ГЛАВА 10

Вивиан шла по длинному коридору, освещенному лишь редкими настенными светильниками, чей мягкий свет выхватывал из полумрака детали интерьера, падая золотистыми пятнами на темные дубовые панели, которыми были обшиты стены, скользил по выпуклым золотым рамам старинных портретов, запечатлевших чопорные лица предков сенатора, застывшие в вечной серьезности. Один из них, мужчина с холодным, надменным взглядом, показался Вивиан поразительно похожим на самого сенатора. Возможно, один из его предков — такой же властный, уверенный, привыкший решать судьбы одним росчерком пера.

Ее шелковое платье тихо шуршало по мягкому ковру под ногами, а каблуки туфелек почти не издавали звуков на его ворсистой поверхности. Вивиан невольно сжала губы, в тщетной попытке подавить нарастающее волнение. В конце коридора лакей остановился перед массивной дверью из темного дерева и тихо постучал. Услышав приглушенное «Войдите», он открыл дверь и посторонился, пропуская Вивиан вперед.

Кабинет сенатора Рэндольфа производил впечатление места силы и влияния, где принимаются важные решения и ведутся серьезные разговоры, и был обставлен со сдержанной элегантностью, присущей людям его положения. Стены были выкрашены в глубокий, приглушенный зеленый цвет, создавая атмосферу спокойствия и респектабельности. Вдоль стен располагались высокие книжные шкафы из темного дерева, заполненные корешками книг в кожаных переплетах, поблескивающих золотым тиснением. Тяжелые портьеры из плотной ткани, казалось, поглощали звуки извне, создавая ощущение уединенности. В воздухе витал густой запах старых книг, смешанный с терпким ароматом дорогого табака и резковатым запахом виски, доносившимся, кажется, от самого сенатора.

В центре кабинета располагался массивный письменный стол из темного полированного дерева, на котором в идеальном порядке лежали стопки бумаг, перья и тяжелая бронзовая чернильница.

Сенатор Рэндольф сидел в большом кожаном кресле, его лицо, обычно лоснившееся от благодушия, сейчас казалось нахмуренным и жестким. Взгляд его темных глаз, до этого скользивший по Вивиан с деланным дружелюбием, теперь был холодным и оценивающим. Морщины вокруг его рта стали глубже, а на висках отчетливо проступили вздувшиеся вены. Свет настольной лампы с зеленым стеклянным абажуром падал на его лицо снизу, отбрасывая причудливые тени и придавая его и без того властному выражению еще большую резкость.

— Мисс Харпер, — произнес он, не поднимаясь из-за стола. — Проходите.

Вивиан медленно вошла в кабинет, не торопясь занимать предложенное ею взглядом кожаное кресло, стоявшее напротив стола сенатора.

— Вы хотели поговорить со мной, сенатор? — ее голос прозвучал ровно, но внутри она чувствовала, как напряжение сковало ее позвоночник, словно стальной обруч.

Он сцепил свои тонкие длинные пальцы в замок и внимательно, изучающе посмотрел на нее своими темными, холодными глазами.

— Мисс Харпер, вам известно, что я за то, чтобы каждый имел право на собственное мнение. Но в нашем городе существуют определенные… негласные правила, которые лучше не нарушать, особенно если вы планируете продолжать свою карьеру в «Бостон Глоуб». Вы ведь амбициозная девушка, не так ли? И я уверен, что у вас большое будущее в журналистике.

В его голосе появились угрожающие нотки, скрытые за маской отеческой заботы. Он словно намекал на то, что ее дальнейшая судьба в газете может зависеть от ее поведения и от того, какие темы она выбирает для своих статей.

Вивиан почувствовала, как внутри нарастает холодная ярость. Она не любила, когда ею пытались манипулировать или угрожать, особенно таким завуалированным способом. Но она сохранила на лице невозмутимое выражение, словно не заметила скрытой угрозы в его словах.

— Безусловно, сенатор, — ответила Вивиан спокойно. — Я действительно люблю свою работу и надеюсь на успешную карьеру в «Бостон Глоуб». Именно поэтому я стараюсь быть объективной и честной в своих статьях, основываясь исключительно на фактах. Я верю, что именно такой подход ценится в нашей газете.

Она намеренно сделала акцент на объективности и фактах, словно напоминая сенатору о своих журналистских принципах и давая понять, что не собирается отступать от расследования под давлением или угрозами.

Сенатор слегка побагровел, но тут же взял себя в руки, стараясь не показать своего раздражения.

— Вы играете в опасную игру, мисс Харпер, — произнес он медленно, словно каждое слово взвешивал на невидимых весах. В его голосе не было явной угрозы, но Вивиан чувствовала ее в каждом слове, в каждой интонации. — Молодая женщина, журналистка… и вдруг оказывается там, где ей совершенно не место. В борделе. Подслушивает разговоры, которые никак не предназначены для ее ушей.

Вивиан выдержала его пристальный взгляд, не дрогнув. В серо-зеленых глазах горел огонек упрямства и решимости.

— Газета «Бостон Глоуб» всегда интересовалась правдой, сенатор. Разве вас это удивляет?

Рэндольф чуть склонил седеющую голову, будто рассматривая ее с нового, неожиданного ракурса.

— Правда… — повторил он, словно пробуя это слово на вкус. — Вы действительно верите, что правда имеет хоть какое-то значение в этом городе, мисс Харпер?

Он чуть подался вперед, и тень от лампы скользнула по его лицу, делая его черты еще более резкими.

— Лорд Сент-Джон, — продолжил он, понизив голос почти до шепота, — благородный человек. Он проявил великодушие, вмешавшись в тот вечер. Но даже его влияния может оказаться недостаточно, чтобы защитить вас, если вы продолжите совать свой нос не в свои дела. Поверьте мне, мисс Харпер, есть силы, которые гораздо могущественнее, чем вы можете себе представить. И они не остановятся ни перед чем, чтобы защитить свои интересы.