Между строк любви

Новый знакомый

Алина сидела за кухонным столом, уставившись на три письма, разложенные перед ней, словно карты в игре, где ставкой была ее душа. Каждое слово, каждая строчка в них были пропитаны Назаром — его голосом, его теплом, его обещаниями. Но он был мертв. Это не он писал. Кто-то другой, кто знал их историю до мельчайших деталей, играл с ней, как с марионеткой. Последнее письмо — «Ищи там, где мы танцевали в дождь» — жгло ее сильнее всего. Центральная площадь. Старый фонарь. Их танец под ливнем. Она помнила, как вода стекала по его лицу, как он смеялся, прижимая ее к себе, как они кружились, не замечая ничего вокруг. Это было их, только их. Но кто-то знал. И это пугало ее до дрожи.

Она встала, пытаясь отогнать воспоминания, которые накатывали, как волны, грозя утянуть ее на дно. Нужно было идти. Площадь была недалеко, всего в пятнадцати минутах ходьбы, но каждый шаг казался тяжелее предыдущего. Алина надела легкую куртку, сунула письма в карман и вышла из дома. Утреннее солнце уже перешло в дневную жару, и воздух был тяжелым, пропитанным запахом травы и асфальта. Она шла быстро, не глядя по сторонам, словно боялась, что кто-то остановит ее или, хуже, последует за ней.

Центральная площадь встретила ее гомоном голосов. Дети бегали вокруг фонтана, старушки сидели на скамейках, обсуждая новости, а пара подростков фотографировалась у старого фонаря. Того самого фонаря. Алина остановилась, чувствуя, как сердце сжимается. Фонарь выглядел так же, как в ее воспоминаниях: высокий, чугунный, с потрескавшейся краской. Она подошла ближе, оглядываясь, словно ожидая увидеть Назара, стоящего там с его привычной улыбкой. Но вокруг были только незнакомые лица.

Она обошла фонарь, внимательно осматривая его основание. Ничего. Ни конверта, ни записки. Только пыль и несколько окурков, брошенных кем-то на землю. Алина опустилась на корточки, проводя пальцами по холодному металлу. Может, она ошиблась? Может, это не то место? Но нет, это был тот самый фонарь. Она помнила каждую трещину, каждый изгиб. Она уже собиралась встать, когда заметила что-то белое, засунутое в щель между основанием фонаря и асфальтом. Еще один конверт.

Ее руки дрожали, когда она доставала его. Тот же почерк. Тот же стиль. «Алине». Она открыла его, не давая себе времени на раздумья.

«Ты нашла это место. Помнишь, как мы смеялись под дождем? Как я сказал, что ты — моя мелодия? Ты все еще моя мелодия, Алина. Ищи там, где мы мечтали о будущем.»

Алина почувствовала, как слезы подступают к глазам. Мечты о будущем. Это было на старом мосту через реку, где они однажды лежали на перилах, глядя на звезды, и говорили о том, как будут жить вместе, путешествовать, строить дом. Она тогда сказала, что хочет домик у моря, а он смеялся, говоря, что построит ей замок. Это было так наивно, так чисто. Но кто знал об этом? Кто мог копаться в ее воспоминаниях, как в старом сундуке?

Она сунула письмо в карман и направилась к мосту. Ее мысли путались, сердце колотилось, а ноги несли ее вперед, словно на автопилоте. Она не заметила, как кто-то окликнул ее, пока голос не стал громче.

— Алина! — знакомый голос с легкой хрипотцой заставил ее обернуться.

Максим стоял в нескольких шагах от нее, с небольшой корзинкой в руках. На нем была та же синяя рубашка, что утром, но теперь рукава были закатаны еще выше, обнажая загорелые руки. Его улыбка была теплой, но в глазах мелькала какая-то тень, словно он знал больше, чем говорил.

— Ты куда так спешишь? — спросил он, подходя ближе. — Выглядишь, будто за тобой гонятся.

Алина попыталась улыбнуться, но получилось натянуто. Она не хотела говорить с ним, не сейчас, когда ее мысли были заняты письмами и Назаром. Но что-то в его взгляде заставило ее задержаться.

— Просто… гуляю, — ответила она, стараясь звучать непринужденно. — Давно не была здесь, решила вспомнить старые места.

Максим кивнул, но его глаза внимательно изучали ее лицо, словно искали что-то. Он протянул ей корзинку.

— Я как раз шел на рынок, но подумал, что тебе может пригодиться что-то свежее. Помидоры, огурцы, немного зелени. Бабушка твоя всегда говорила, что свежие овощи — это половина счастья.

Алина взяла корзинку, пробормотав «спасибо», но ее мысли были где-то далеко. Она хотела уйти, но Максим вдруг шагнул ближе, и его голос стал тише, почти интимным.

— Знаешь, я часто видел тебя здесь раньше. С ним, — сказал он, и его слова ударили ее, как молния. — С Назаром.

Алина замерла. Ее пальцы сжали корзинку так сильно, что костяшки побелели. Он знал Назара? Откуда? И почему он говорит об этом так, словно это обычная беседа?

— Ты… ты знал его? — голос дрожал, выдавая ее смятение.

Максим кивнул, но его взгляд стал серьезнее, почти тяжелым.

— Мы были друзьями. Не близкими, но… я знал его. И тебя. Ты, наверное, не помнишь меня, я был тогда пацаном, бегал за вами, пока вы… ну, знаешь, влюбленные были.

Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он знал Назара. Знал их. Это не могло быть совпадением. Она хотела спросить больше, но слова застряли в горле. Максим, словно почувствовав ее замешательство, мягко улыбнулся.

— Прости, если это слишком. Просто подумал, что ты должна знать. Если захочешь поговорить… я всегда рядом.

Он ушел, оставив ее стоять посреди площади с корзинкой в руках и вихрем мыслей в голове. Максим знал Назара. Знал их историю. Может, он и есть тот, кто присылает письма? Но зачем? И почему он так спокоен, так добр? Она не доверяла ему, но что-то в его голосе, в его глазах заставляло ее сердце биться быстрее. Не страх. Не боль. Что-то другое. Что-то, чего она не чувствовала уже давно.

Алина тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Она не могла позволить себе отвлекаться. Мост. Ей нужно было идти к мосту. Она ускорила шаг, чувствуя, как письма в кармане становятся тяжелее с каждым шагом. Когда она дошла до старого деревянного моста, солнце уже клонилось к закату, окрашивая реку в золотистый цвет. Она остановилась у перил, проводя пальцами по шершавому дереву. Здесь они мечтали. Здесь они были счастливы.