Между строк твоего имени

Глава 1. Маша

В последнее время Ангелина начала вести себя странно. Чрезвычайно, пугающе странно.

Нет, она всегда витала где-то в облаках, была немножко… не от мира сего, но сейчас с ней творилось нечто по-настоящему жуткое. Уже несколько дней моя подруга вселяла в меня тихий, холодящий душу страх.

Всё началось в тот злополучный день, когда мы впервые опоздали на работу.

Я ждала Ангелину у нашей любимой кофейни, сжимая в промерзших пальцах два стаканчика: её фраппе с маршмеллоу и мой карамельный латте. Утро дышало острым осенним ветром, а начало рабочего дня неумолимо приближалось, как набат. В отчаянии я поставила оба стаканчика на ледяной асфальт и потянулась к телефону.

«Чего?» – прозвучал сонный, размытый голос.

– Ты не забыла, что сегодня понедельник? – во мне закипала ярость! Да, вчера Ангелина затащила меня в клуб, но мы ушли оттуда достаточно рано. Неужели у неё были ещё планы, о которых я не знала?

В тот понедельник мы впервые опоздали. В тот понедельник всё началось. Ангелина начала потихоньку становиться всё безумнее и безумнее, а я чувствовала, как моя жизнь постепенно идёт под откос.

Тогда мне пришлось мчаться за Ангелиной, потому что она, как ребенок, растерянно твердила, что «Не может понять, где конкретно находится и куда конкретно ехать».

Я застала её в центре маленькой квартирки. Она стояла, словно заблудившийся зверек, и пугливо оглядывала знакомые стены, безостановочно бубня:

– Погоди! Ты Маша Иванова, а я Ангелина Князева, да? Как я сюда попала?

Никогда бы не подумала, что одна ночь в клубе может выжечь память дотла, оставив лишь пепел сомнений.

И вот уже несколько дней Ангелина периодически отключалась от реальности. Её взгляд затуманивался, она начинала оглядываться по сторонам, словно пытаясь прочитать невидимые знаки на стенах, и несла какой-то бред, от которого стыла кровь.

«Интересно, в каком именно моменте книги я сейчас?»

«Интересно, как вернуться?»

Но самое дикое случилось, когда в кафетерии ко мне подошёл Никита. Тот самый Никита, чья уверенность была тверже гранита, с галстуком чернее ночи и запонками в виде ядовитых пауков. И этот самый Никита, от которого пахло дорогим одеколоном и властью, вдруг навис над моим столиком и спросил, не хочу ли я поехать на презентацию вместе с ним. Ему нужен был кто-то из отдела дизайна.

И он выбрал меня.

Пока я, краснея, пыталась принять предложение, неловко убирая за ухо выбившийся локон и поправляя очки, Ангелина материализовалась буквально из ниоткуда, точно призрак.

– Презентация? Я хочу! – она сияла улыбкой, держа в руках два стакана с кофе, словно трофеи.

Конечно, он захочет выбрать её – сияющую и живую. Такая девушка сразу привлечёт к теме дня внимание.

– Похвально, но ты ещё не сдала предыдущие дизайны, – его улыбка была холодной и осторожной, а я в этот момент закусила губу до боли.

– Ой, Никитка, ты не слышал? – Ангелина изобразила удивление, но в её глазах плясали опасные огоньки. Я же чуть не поперхнулась от того, как расширились его глаза после «прозвища». – Все мои проекты были переданы Маше, потому что я их все завалила.

«Никитка» лишь закатил глаза с таким видом, будто обнаружил насекомое на отутюженном рукаве:

– И почему тебя всё ещё держат, Князева? Поедем вместе в среду, время скажу позже.

Он развернулся и ушёл, оставив за собой шлейф терпкого аромата.

– И что это было? – выдохнула я, когда Ангелина поставила передо мной мой карамельный латте.

– Слушай! Внимательно! – её лицо внезапно стало серьезным, она приблизилась так близко, что я почувствовала запах вишнёвого блеска для губ. – Никогда, никогда, никогда не вступай в отношения с Никитой.

У меня ёкнуло сердце. Похоже, она окончательно сошла с ума.

– Чего? – я неуверенно усмехнулась, пытаясь отшутиться.

– Он тебя погубит, подруга! – в её голосе прозвучала такая неподдельная боль, что мне стало не по себе.

– Мы впервые за два дня заговорили, и то по работе, о чём ты вообще?

– Просто запомни. Вырежи эти слова у себя в памяти, – она ткнула пальцем в мой лоб, точно начерчивая заклинание.

Нет, с Ангелиной было действительно что-то не так.

– Я имею в виду, – она отхлебнула свой фраппе и тут же поморщилась, будто выпила что-то горькое. – Тебе нужно смотреть выше. Над ним. Какой кошмар, как такое можно пить?

– Ты пьёшь фраппе с маршмеллоу с девятого класса. Каждый день.

– Что ж, – она тяжело вздохнула, и в этом вздохе была тяжесть прожитых лет, которых у неё не могло быть. – Пришлось откинуть старые привычки. Я теперь – новый человек!

Мои брови нахмурились. Может, это очередной порыв «начать жить лучше»?

Вдруг её взгляд прилип к окну, глаза расширились от ужаса или узнавания.

– Неужели это та самая глава… – прошептала она, и слова повисли в воздухе.

– Что?

– Хватай свой стакан, нам срочно нужно на улицу! – её голос сорвался на высокую, истеричную ноту.