Между строк твоего имени

Глава 4. Маша

Ангелина вела себя странно весь день. Если быть точнее, она уже несколько дней пугала больше обычного. Но сегодня в её поведении было нечто новое, что выбивалось даже из этой странности.

Во-первых, туфли. На её ногах красовались туфли на аккуратном, почти девичьем каблуке, натёртые до ослепительного блеска. Ангелина, которую я знала со старших классов, не признавала ничего, кроме высоких каблуков, а то и шпилек, которыми, как она любила говорить, в случае чего можно было не просто защититься, а нанести противнику сокрушительный урон.

Во-вторых, волосы. Её знаменитые кудри, которые она с гордостью сравнивала с пышной гривой Гермионы Грейнджер, были теперь идеально выпрямлены и лежали гладким, чуждым ей каскадом.

В-третьих, одежда. Непозволительно короткая юбка, так интересовавшая некоторых коллег, сменилась длинными широкими брюками. И Ангелина уже несколько раз чуть не споткнулась несколько раз, поднимаясь по лестнице из-за сломанного лифта.

И наконец, имя. То и дело, будто заклинание или мантру, она вполголоса повторяла два слова: «Максим Волконский».

Ангелина не просто рассказывала – она изливала. Восхищение так и лилось сладкой патокой из её подкрашенных красноватым блеском губ.

– Ты просто не понимаешь, Машуля, – чужой голос звучал непривычно мягко. – Он же… он гений. Каждое его слово – это формула. Формула успеха. Формула того, как нужно жить. Я слушала его прошлое интервью и поняла – всё, что я делала до этого, было суетой. Он даёт чёткость. Он даёт цель.

Я молчала, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Мы всего неделю назад впервые увидели Максима Волконского не при самых лучших обстоятельствах. Ничего, что могло бы объяснить это преображение. Это было не восхищение – только поглощение. Ангелина исчезала, а её место занимал кто-то восторженный и пугающе незнакомый.

– Ладно, мне пора, – вдруг спохватилась она, взглянув на часы. – Через час выезд на презентацию. С ним. Успею только перекусить.

Она развернулась и, не прощаясь, почти побежала вниз по лестнице, ведущей на первый этаж.

Но я даже не успела что-то крикнуть, когда расчётливый шаг Ангелины на, казалось бы, устойчивом каблуке вдруг сорвался. Она споткнулась, резко и нелепо, с тихим вскриком полетела вниз и приземлилась прямо в руки поднимавшегося навстречу мужчины.

На секунду воцарилась тишина. Потом раздался резкий, раздражённый голос Ангелины:

– Нет! Зачем? Что ты вообще тут делаешь?

Я спустилась на пару ступенек и резко остановилась, поняв, с кем она говорила таким тоном.

Ангелина, обмякшая в чужих сильных руках, грозно смотрела на мужчину, чей взгляд заставил меня оцепенеть.

– Артём, у тебя свой лифт! Какого чёрта, блин, ты тут забыл?

«Кто ты? Где Ангелина? Что ты с ней сделала?» – успело пронестись в моей голове перед тем, как Артём Дмитриевич произнёс:

– Сломаны оба лифта.

Мужчина галантно помог ей встать, но Ангелина тут же вскрикнула от боли и схватилась за лодыжку. Брови Артёма взметнулись вверх.

– А ты, похоже, подвернула ногу. В таком виде на презентацию с Максимом ты не поедешь. Это будет выглядеть непрофессионально.

– Что?! Нет, ты что, я должна! – в глазах Ангелины вспыхнула настоящая паника, смешанная с яростью. Она попыталась наступить на ногу и снова зашипела от боли.

Я, не в силах оставаться в стороне, спустилась ещё на пару ступенек вниз.

– Может, если мы сейчас приложим лёд…

Артём Дмитриевич перевёл на меня свой холодный, оценивающий взгляд. Потом снова посмотрел на Ангелину, которая теперь кусала губу, пытаясь скрыть злость и отчаяние.

– Ты не сможешь нормально стоять и передвигаться. Это сорвёт всё мероприятие, – констатировал он, и в его тоне не было сочувствия, только холодный расчёт. – Нужна замена.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Ангелина приподняла штанину и посмотрела на свою предательски опухшую щиколотку, потом на наручные часы. Её лицо исказила внутренняя борьба. Идеальная презентация с её кумиром рушилась на глазах из-за дурацкой случайности.

– Я… – раздался мой тихий голос, пока сердце колотилось в висках. – Я могу поехать. Если… если это поможет. Я знаю все материалы, я ведь работаю в том же отделе.

Я сказала это, глядя на Ангелину, но ответил Артём. Его взгляд скользнул по мне – быстрый, сканирующий.

– Хорошо, – отрезал он без лишних слов. – Собирайся. Машина будет у центрального входа через сорок минут. Ангелина, тебе – в медпункт.

Не дав никому опомниться, он развернулся и продолжил подъём по лестнице, будто только что решил вопрос с доставкой кофе, а не с участием в ключевом событии.

Ангелина обернулась ко мне. В её глазах была лишь растерянность и едва заметные намёки на слёзы от боли.

– Чёртов идиот, мог бы помочь мне! – шикнула она, опуская повреждённую ногу на пол, цепляясь за перила. – Ладно, у нас не так много времени, помоги дойти до медпункта, пожалуйста. С меня потом обед.

***

Я замерла у открытой двери служебного «Мерседеса». Он уже сидел внутри. Максим Волконский. Идеальная линия плеч, профиль, будто высеченный изо льда. Он даже не повернул голову, когда я, бормоча извинение, втиснулась в салон напротив. Дверь закрылась с тихим щелчком, отрезая мир снаружи.