Между строк твоего имени

Глава 20. Мари и Волк

Из черновиков Артемия В., найденных на жестком диске во время обыска квартиры через неделю после его исчезновения.

Санкт-Петербург встретил Мари своей фирменной сыростью. Мелкая морось оседала на воротнике новой блузки, заставляя ткань неприятно липнуть к коже. Мари, проклиная погоду, остановилась у зеркала на первом этаже школы. Она потратила сорок минут на укладку, старательно вытягивая непослушные волнистые пряди в элегантные локоны, но влажный воздух Северной столицы превратил их в пушистое облако, торчащее в разные стороны.

Она прищурилась, рассматривая свое отражение. Макияж, легкий и почти незаметный, который она старательно наводила перед выходом, тоже пострадал. Тушь предательски осыпалась, оставив на нижних веках темные, слегка размазанные разводы.

– Merde[1], – едва слышно выдохнула она, пытаясь стереть черноту мизинцем. Стало только хуже.

Частная школа с углубленным изучением французского языка выглядела именно так, как она себе представляла, читая буклет в поезде: строгие коридоры, запах старой мебели и едва уловимый аромат кофе из учительской. Мари сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и шагнула в класс.

Гул голосов мгновенно стих, растворившись в тишине, нарушаемой лишь стуком дождя за высокими окнами. Два десятка пар глаз смотрели на нее с разной степенью любопытства: от скучающего безразличия до хищного сканирования. Мари старалась держать спину прямо, как учила мать, но пальцы, сжимающие ремешок сумки, предательски побелели.

– Доброе утро, класс, – учитель, коренастый мужчина в очках, поправил галстук. – Представляю вам нашу новую ученицу. Её зовут Мари Руа, она присоединилась к нам из Франции. Надеюсь, вы поможете ей освоиться и проявите знаменитое петербургское гостеприимство.

По классу прокатился смешок. Мари почувствовала, как щеки заливает румянец. Она прекрасно понимала русскую речь, хотя некоторые интонации всё ещё ускользали от неё, а некоторые слова, особенно молодежный сленг, казались тарабарщиной.

– Я приехала из Твери, – тихо сказала она, голос прозвучал гораздо увереннее, чем она ожидала.

Теперь общий смех звучал гораздо громче. И пускай уши учителя стали красными, смущённо чувствовала себя и сама Мари.

– Мадемуазель Руа, – продолжил учитель, пробегая глазами по рядам, – ваше место там. Рядом с Волконским.

Мари не сразу поняла, о ком говорил мужчина. И если бы скучающий юноша не приподнял руку, точно подзывая к себе, она бы так и стояла на месте.

Максим сидел у окна, подперев голову рукой, и смотрел прямо перед собой. Свет пасмурного дня, падая на его лицо, делал черты резкими и какими-то неприступными. В его позе было столько демонстративного безразличия, что Мари на секунду захотелось развернуться и попросить другое место. Она подошла, стараясь не шуметь, и скользнула за парту. От него пахло дождем и чем-то еще – цитрусом, горьким шоколадом? Точно сказать было очень сложно.

Уголок губ Максима едва заметно дернулся, когда она, шелестя юбкой, устроилась на стуле. Мари искоса бросила на нового одноклассника взгляд. Высокие скулы, темные волосы, которые, казалось, никогда не знали расчески, и глаза цвета штормового неба за окном. Он был красивым. Даже слишком красивым, чтобы просто сидеть и игнорировать её.

– Волконский! – резкий голос учителя заставил Мари вздрогнуть. Максим же лишь лениво перевел взгляд на преподавателя, как будто его оторвали от крайне важного созерцания дождевых капель на стекле.

– За вашу выходку на прошлой неделе вы, конечно, отработаете всё сполна, – учитель многозначительно поправил очки. – Для начала, чтобы направить вашу неуемную энергию в мирное русло, после уроков вы покажете мадемуазель Руа школу. Проведете, так сказать, экскурсию. И это не обсуждается. Меня не волнуют ваши планы на день точно так же, как вас не волнуют школьные правила.

Мари заметила, как челюсть Максима сжалась. В его глазах на долю секунды мелькнуло возмущение, которое он тут же погасил, нацепив на лицо маску холодного спокойствия. Было очевидно, что роль гида для новенькой – последнее, что ему сейчас нужно.

***

Звонок с урока разорвал тишину, как удар гонга. Класс мгновенно наполнился шумом, смехом и движением. Мари медленно собирала вещи, не зная, стоит ли ей ждать Волконского или идти на поиски столовой самой. Она чувствовала себя потерянной в этом галдящем море.

Она уже решила, что он просто сбежал, забив на наказание учителя, как вдруг тень заслонила ей свет.

– Эй, – раздался сверху ровный, лишенный эмоций голос.

Мари подняла голову. Максим стоял над ней, сжимая в руке небольшую брошюру, свернутую в трубочку. Он нависал над партой, во всей его позе читалось нежелание куда-либо идти и что-либо делать.

– Руа, да? – он слегка склонил голову, разглядывая её сверху вниз. Взгляд его задержался на её волосах, пушистом ореоле обрамлявших лицо, потом скользнул ниже, к слегка размазанным остаткам туши.

– А…да. Мари, – сказала она, вставая. Теперь, когда он стоял так близко, она снова ощутила тот самый смутно знакомый, горьковато-цитрусовый аромат. Где она могла чувствовать его раньше?

– Макс, – коротко бросил он и развернулся. – У меня пятнадцать минут. Пошли, покажу, где здесь главные и не очень достопримечательности.