Между строк твоего имени

Глава 25. Максим

Я сидел в полумраке своей квартиры и пялился на экран телефона. Напротив моего сообщения висела одинокая серая галочка.

Прошло уже несколько часов.

За окном давно стемнело, город гудел огнями где-то далеко внизу, а я всё не мог заставить себя встать с кресла и заняться хоть чем-то полезным. Ужинать не хотелось, садиться за работу – тем более. Даже душ принять казалось непосильной задачей.

– Чёрт, – прошептал я в пустоту, снова открыв чат и не увидев никаких изменений.

В детстве нам с братом твердили, что настоящие мужчины всегда держат чувства под контролем. Отец, с его офицерской выправкой и привычкой решать всё с помощью холодной логики, и представить не мог, что его сын будет сидеть и гипнотизировать телефон, как влюблённый подросток.

Влюблённый.

Я усмехнулся собственным мыслям.

Мда.

Девочка, исчезнувшая из моей жизни много лет назад, просто взяла и воскресла в теле коллеги. Я столько раз проходил мимо её отдела и даже не обращал на неё внимания. А потом завертелась и эпопея со сценарием, я стал перекидываться с ней ничего не значащими фразами, просил кофе, обсуждал схемы продаж, даже не догадываясь, что под маской скромного дизайнера локаций прячется она.

Неужели я стал настолько слепым?

Нужно было собраться. В конце концов, ничего страшного не произошло. Мы работаем вместе, она никуда не денется. Я успею поговорить с ней после её отпуска. Всё можно обсудить спокойно, без этой дурацкой спешки.

Эта мысль помогла продержаться ровно до десяти вечера. А потом экран телефона мигнул, и я увидел новое сообщение.

Я схватил телефон быстрее, чем хотелось бы признаться.

«Максим. Я знаю, что ты всё понял. Я тоже всё помню. Завтра рано утром я уезжаю в Питер. Это твой последний шанс поговорить. Если хочешь что-то сказать, мой поезд в 11:00 с Ленинградского вокзала. Если нет – я пойму. И на этот раз исчезну уже навсегда. Маша».

Я перечитал сообщение трижды. Потом ещё раз. Потом ещё и ещё. После чего отложил телефон и уставился в потолок.

Вот, значит, как.

Она даёт мне выбор. И одновременно не даёт его, потому что выбора нет. Либо я прихожу и доказываю, что изменился, либо история повторяется. Снова незаконченный разговор, снова пустой школьный коридор, снова чувство невысказанности, комом застрявшее где-то под сердцем.

Только на этот раз я не мальчик. И цена молчания будет слишком высокой.

– Значит, Ленинградский, – сказал я вслух.

***

Ночью я не спал. Вообще.

Принял душ, переоделся в домашнее, поставил чайник, но забыл налить воду. Потом всё-таки налил, но забыл про чай. Потом выпил холодную воду и начал ходить по квартире кругами.

В голове крутился один и тот же вопрос: что я скажу?

«Привет, Мари, я тебя сразу не узнал, потому что смотрел на другую?»
«Прости, что так и не смог поговорить с тобой ещё в школе?»
«Знаешь, а я ведь всегда помнил, это всё был пранк. Я сразу тебя узнал, ха-ха-ха?»

Какой же бред. Какой же я идиот! Все варианты казались жалкими. Слишком мало слов и слишком много времени прошло.

Я сел на подоконник и посмотрел на ночную столицу. Где-то там, в другом районе, она сейчас тоже не спит. Или спит, раскидав вещи по чемоданам. Она как-то однажды сказала, что не умеет складывать одежду так, чтобы всё поместилось в одну сумку.

Чёрт возьми, я помнил слишком много.

В три часа ночи я обнаружил себя стоящим перед открытым шкафом. Выбирал рубашку. Не ту, в которой хожу на совещания, слишком официозно. Не дорогую, с позолоченными запонками, слишком… слишком. Не футболку, слишком несерьёзно. Что-то среднее. Что-то, что скажет: «Я пришёл не как коллега, а как человек, которому ты небезразлична».

В четыре утра я сварил кофе. Крепкий, ужасно горький, без сахара, сливок или молока. Выпил залпом и тут же понял, что это было ошибкой. Сердце и так колотилось как бешеное, а теперь ещё и добавилась предательская дрожь в пальцах.

«Да я больной на голову!»

В пять утра я всё-таки попытался лечь. Просто чтобы дать телу передышку. Закрыл глаза, но перед взором появилось слегка размытое лицо, чьи черты было трудно рассмотреть подробно. Но я точно знал, что это Маша Мари.

Она тогда уехала не попрощавшись. Исчезла из моей жизни, оставив только глупую детскую обиду и сотню вопросов, которые я так и не задал.

Второго такого раза я не допущу.

В семь утра я окончательно сдался, встал и начал собираться. Глаза щипало от недосыпа и мятно-елового геля для душа с ароматом «Силы Тайги». Решил, значит, принять ободряющий душ, но в итоге вылил на себя чуть ли не весь бутылёк с гелем.

«Тайга Сибирская, дай мне силу!» – прошептал я своему отражению перед выходом.

Я вышел из подъезда и сразу понял, что город надо мной издевается.

Вчерашнее просто идеальное небо сменилось тяжелыми, синими тучами. Они висели так низко, что, казалось, ещё немного, и смогут зацепиться за крыши высоток.