Между светом и тьмой

Глава 3.

Глава 3.

В 1829 году работа

находила тебя не по резюме,

а по глазам.

Или не находила вовсе.

Очень расстроенный Финн вышел из приёмной мастера Логана, сапожника на Сент-Джон-стрит. Логан был вежлив, даже предложил ему чашку чая, но, увы, его отказ нагнал на молодого человека тоску:

- Мальчик мой, у меня свой племянник, и он с шилом работает с детства. А ты просишься в ученики. Не уверен, что кто-то из сапожников примет тебя к себе на работу.

Это был уже третий отказ. Финн стоял на улице в задумчивости. Неужели придется возвращаться домой? А что дома? Там тоже работы нет! Куда же тогда? В Глазго? Опять длинная дорога, растраты и никакой надежды, что он будет удачлив.

Следующей была прачечная миссис Пруитт. Там пахло щёлоком и кипятком, а женщины с красными руками сновали по каменному полу, как пчёлы. Старуха у входа смерила Финна взглядом:

- Парней не берём. Тут, знаешь, исподнее - дамское. Не для мужских глаз.

Финн не стал возражать. Молча кивнул и вышел.

Он шёл по Вест-Поинт. Он посматривал по сторонам: может, хоть в конюшню, может, хоть трубочистом...

Разносить газеты его не взяли. Слишком стар. Мальчишки-подростки с этой работой отлично справляются.

Швейцаром в гостиницу он опять не подошел.

- Слишком молод, - заявили ему.

***

Финн остановился у церкви на углу - мрачное здание с готическими арками и башенками. Старожилы называли эту церковь просто - “Сент-Джон”, но Финн пока не знал об этом.

Перед ним, сквозь туман и ранний вечер, виднелся высокий шпиль собора Святой Марии. Чёрный, почти невидимый на фоне пасмурного неба, он казался вырезанным из угля и дыма. На фоне него здание Сент-Джон выглядело скромнее.

В небольшом палисаднике стояла каменная скамья, отполированная ветром и веками. Молодой человек опустился на неё тяжело – не как от усталости, как от грустных мыслей. Финн откинулся на сиденье. Стал задумчиво смотреть на серое небо, на шпили башен, на узорчатые крыши.

В душу пришло успокоение. Он вдруг подумал:

«Есть еще надежда. Эдинбург не оттолкнул меня. Город пока просто не решил, что со мной делать».

Катастрофически быстро приближался вечер, а за ним вот-вот подкрадется ночь. Ему уже не работу надо было искать, а ночлежку. Ночами на улице еще холодно. Не хочется простыть в такую трудную жизненную минуту.

***

Мимо кто-то проходил. Финн машинально обернулся.

Это был пожилой мужчина в чёрной сутане и с книгой под мышкой. Лицо было мягкое, с морщинами вокруг глаз. Он бросил короткий взгляд на юношу и замедлил шаг.

- Всё в порядке, сын мой? - голос был негромкий, с лёгкой хрипотцой.

Финн, неуверенно поднявшись, снял кепку.

- Простите… вы… пастор?

- Пресвитер, если точно. Но пастор - тоже годится.

- Я ищу работу, - сказал Финн, помолчав. - Хоть какую. С ночлегом. Везде был, все отказывают. А домой возвращаться… нет смысла.

Священник посмотрел на него чуть внимательнее, потом наклонил голову набок, будто прислушался к какому-то внутреннему голосу.

- С жильём, говоришь?.. Хм… Пожалуй… - он приподнял брови. - На кладбище Грейфрайерс, кажется, ищут помощника. Старый смотритель уже не в силах дежурить ночами. Не справляется. Если хочешь попробовать… Работа не каждому по нраву: по ночам, в тишине, особая, не совсем живая, и компания только каменная. Зато крыша будет. То, что ты хочешь. С проживанием.

Финн выпрямился.

- О! Я очень вам благодарен!

- Спроси там Джонса Рида. Скажи - от преподобного Мактэвиша. Он поймёт.

Священник кивнул, и уже собрался идти, но задержался на миг:

- Только, сын мой… - он взглянул на потемневшее небо. - Тишина - не значит отсутствие голосов. Не все из них шумные. Работа беречь покой усопших – трудная и ответственная.

И ушёл, оставив Финна с удивлением и невысказанным вопросом.