Между светом и тьмой

Глава 4.

Глава 4.

Иногда работа

находит тебя там,

где ты меньше всего

хочешь остаться.

Кладбище начиналось за низкой каменной оградой, обвитой плющом. Табличка на воротах гласила: «Кладбище Грейфрайерс. Основано в 1561 году». Финн шагнул внутрь, за ворота, и шум города будто остался за спиной. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь хлопками вороньих крыльев и шорохом ветра в сухих ветвях вязов.

Тут словно было жилище тумана. Казалось, вокруг могил струилось тонкое прозрачное облако, стремящееся отгородить их от живого мира:

«Вы здесь! Забудьте о суете мирской: о проблемах, деньгах, власти, отношениях. Ваша действительность теперь – вечный покой!»

Финн поежился то ли от холода, то ли от ощущения, что он теперь – часть иного мира, где само существование включает в себя не так много: вот эти камни могил и надписи на них.

Он пошёл по гравийной дорожке, ведущей к домику сторожа - низкому строению с покатой крышей и закопчённой трубой. Такие домики называли watch house - сторожка, где жили те, кто охранял кладбище. Финн догадывался: работа не из лёгких, но зато с жильём. А на остальное он просто закроет глаза.

По пути он невольно замедлил шаг. Надгробия тянулись рядами, как страницы книги. Некоторые были простыми - каменные плиты с выцветшими буквами. Другие - с барельефами, ангелами, песочными часами. На многих были выбиты слова и цифры:

«In memory of Agnes MacLeod, born 1762, died 1819. Beloved wife and mother».[1]
«Here lies Thomas Kerr, merchant of Leith. 1745–1803».[2]

Некоторые надгробия были наклонены, покрыты мхом, будто сами склонялись к земле. Те, кто под ними, забыты в этом мире. Ушли и те, кто когда-то провожал их в последний путь.

И вдруг Финн остановился.

У свежей насыпи, ещё не заросшей травой, стоял простой деревянный крест. На табличке - аккуратный почерк:

John Cramer
Born 1768 – Died March 18, 1829.[3]

Он узнал имя. Элиза. Элиза Крамер! Та самая девушка из дилижанса! Она говорила, что едет к дяде. Могила свежая, ей всего несколько дней. Совпадение или…?

Финн почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он не знал этого человека. Но знал ту, которая ехала к нему. С радостью в душе, с надеждами, с желанием быть рядом с единственным родным для нее человеком.

Только она опоздала.

Узнала ли она уже о смерти своего дяди? Или Элизе еще предстоит почувствовать боль от утраты?

Он стоял, не двигаясь, пока не услышал голос за спиной:

- Вы к мистеру Джонсу Риду?

Финн обернулся. У двери сторожки стоял пожилой мужчина с еще не зажженным фонарём в руке и уставшими глазами, в которых отображалась привычка работать по ночам.

- Здешний сторож я. Фергус Фрэйзер, - пояснил старик.

- Да, я от преподобного Мактэвиша. Он сказал, что здесь есть работа с проживанием, - произнес Финн.

- Есть. Что ж, если вы по делу, то пойдемте со мной…

***

Фергус провёл Финна к дверце в ограде, ведущей в церковный двор. Там, сбоку от кирки[4], темнело старое каменное здание с арочным окном и деревянной вывеской: “Управление участком Грейфрайерс”. Внутри пахло пеплом, чернилами и сырой глиной.

Комната была скромной: массивный стол, шкаф с кожаными папками, ящик с ключами. За столом сидел сухощавый мужчина лет пятидесяти, в плотном сюртуке, с аккуратно подстриженной бородой и узкими пальцами - у него был вид человека, который пишет быстрее, чем говорит.

Сторож Фергус, подтолкнув Финна к столу, сам вышел, закрыв за ним дверь.

Мистер Рид поднял глаза, пристально взглянул на Финна, но не встал.

- Слушаю вас, юноша, - произнес он.

- Я встретил преподобного Мактэвиша. Он сказал мне, что я найду здесь работу.

- Мактэвиша, говорите? – переспросил мужчина сухо, без лишней любезности. – Как ваше имя?

- Финн Макколл.

- Садитесь, если хотите. Хотя это займёт недолго.

Финн присел на край стула.

- Работа простая, но важная, - стал пояснять Рид. - Ночной сторож на кладбище. Вы будете патрулировать участок после заката. Обход каждый час. Следите за калиткой, фонарями, за людьми, которые не должны быть здесь. Такие, к сожалению, бывают. Покойников нынче любят не меньше живых.

- Что? – переспросил Финн. Он не понял, что этим хотел сказать мистер Рид.

Тот сдержанно усмехнулся, но лицо осталось каменным.