Между светом и тьмой

Глава 6.

Глава 6

«Он был нищим при жизни,

но сделал кого-то

богаче после смерти».

(Из слов сторожа с

кладбища Грейфрайерс,

около могилы бездомного,

Эдинбург, 1829)

Туман лип к шляпам и рукавам. Под фонарём встретились двое. Первый, и это был Хамиш Дрей, - коренастый, чуть сутулый, с длинными руками и тяжёлыми сапогами. Второй – моложе, повыше ростом, худощавый, с почти белым лицом, которое освещал свет ближайшего фонаря. Звали его Дугал Бент. Приятелем Хамиша его можно было назвать с натяжкой. Скорее, их связывали общие темные дела.

- Узнал? – коротко спросил Хамиш.

- Да, - ответил худой. - Сегодня похоронили старого плотника. Говорят, почки отказали.

- Надеюсь, руки у него ещё целы. В зале на столе он должен выглядеть красиво.

Молодой шутки не оценил, хмуро промолчал.

- Еще рановато. Но все равно, пойдем потихоньку. Посидим в укрытии, понаблюдаем. Ты слышал, что они взяли нового сторожа?

- Да, я его видел на похоронах. Действительно молодой. Чужое горе принял как свое – изо всех сил помогал.

- Ты не такой, правда, мистер Дугал Бент? – хихикнул Хамиш.

Они шли по темному городу, по выложенному овальными камнями тротуару и негромко разговаривали. Здесь пока можно было не прятаться – никого бы не удивила их «ночная» прогулка. А когда к кладбищу приблизятся, начнут осторожничать.

- У нас новый постоялец, - сказал Дрей.

- Кто?

- Девчонка. Без родни. Лет восемнадцать, если не меньше. Письмо принесла. Оказалось, что она - племянница Крамера.

Второй посмотрел в сторону перекрестной улицы.

- Молодая совсем.

- Тебе что, деньги не нужны?

- Мне - нужны. Но не мертвяки, у которых кто-то плачет.

- Она одна. У неё уже не за кого плакать. А с мёртвых проще: не дерутся, не бегут и не угрожают. А вот живой… Меня волнует, что сторож молодой.

- Да, молодой. Двадцать с небольшим. От пастора пришёл. Спит в сторожке, днем только помогает, а вот дежурить будет по ночам.

- Ну... — протянул второй и натянул перчатки. - Проверим, крепко ли спит. Или как бегает: быстро или не очень.

Они пошли вверх по склону. Город позади них, словно натянул на себя старое туманное одеяло - укрылся и не хотел ничего знать.

***

Финн шёл по центральной дорожке кладбища, в одной руке – фонарь, в другой – деревянная дубинка.

Фергус, старый сторож, когда вручал «оружие», сказал:

- Вот тебе твой ночной набор. Фонарь не только для того, чтобы кладбище было легче обходить в темноте. Свет также поможет отпугнуть тех, кто пришел со злом. Если не поможет свет, то поможет звук. Свисток – твое второе оружие. Вор подумает, что сейчас полицейский прибежит, испугается и не сможет завершить свое темное дело. А если и звук не поможет - тогда уже бей.

Финн взвесил дубинку в руке. Она была тяжелой. Если такой ударить, можно человека и покалечить.

- Какие воры на кладбище? – с недоумением спросил он. – Что здесь можно украсть?

- Я смотрю, парень, ты много не знаешь. Эдинбург – место особое. В этом городе крест и скальпель - братья. Днём под куполами молятся, а ночью - могилы вскрывают. Здесь студентов учат резать, а портных - штопать за ними. Здесь покойники задерживаются в учебниках дольше, чем в могилах. Врачам нужны тела - не пара, не дюжина. Сотни. Власти дают им казнённых, но их мало. Вот и раскапывают умерших по ночам. Если спрашиваешь, зачем нужно оружие сторожу, значит, ещё не видел тех, кто приходит за мёртвыми.
Финн поежился от слов Фрейзера.

- Поэтому и охраняем кладбище, - подвел итог Фергус. - Поэтому и бей, если случится. Именно за это нам с тобой и платят, чтобы могилы никто не разорял…

***

Камни под ногами были скользкими, тишина - звенящей. Свет только рядом, а вокруг – черная ночь. Финн проверил ворота, затем оглянулся – никого вокруг. Он остался наедине с теми, кто под толщей земли. Немного жутко в первый раз. Но он уверен: он освоится, он станет смелее уже после этой ночи.

Сторожка осталась позади. Он свернул за барельефы, там, где часто собирался иней. Доски над одной из свежих могил поскрипывали под ветром.

Финн шёл между могилами, и теперь смотрел на них иначе. Не просто как на камни — как на истории, закованные в известняк, железо и мох.

Некоторые надгробия были высокими, с гербами, латинскими изречениями, ангелами с трубами. Такие ставили тем, кто жил в домах с каминами и умирал в постели. У них были семьи, деньги.

Другие могилы – под простыми плитами, на них едва различимые буквы, иногда только инициалы. Финн знал: это — бедняки, похороненные за счёт городской казны. Иногда даже без гроба, просто в саване. Порой - в общей могиле, если бездомные, нищие никому не нужные и умершие по времени близко друг к другу.