Между светом и тьмой. Легенда о ловце душ

Глава 2. Уроки о богах

Библиотека Вальдхейма располагалась в самом сердце дворца и, словно старый друг, была полна тайн и воспоминаний. Она казалась дверью в другой мир — мир, где время застыло в пожелтевших страницах, а мудрость дремала, ожидая своего часа, пока кто-нибудь ее не разбудит. Высокие стеллажи из темного дуба, потемневшего от веков, тянулись к сводчатому потолку, словно деревья в густом лесу знаний. Полки со временем слегка прогнулись под весом книг, будто устали держать на себе столько легенд и историй. Резные края стеллажей — завитки, листья, тонкие линии — казались застывшими во времени, как будто мастера, которые их вырезали, вложили в них частичку своей души. Полумрак зала мягко разгоняли свечи в бронзовых канделябрах — их пламя мерцало, отбрасывая теплые тени на стены. Там висели портреты древних философов и ученых, королей: строгие лица, вырезанные в дереве, в золотых рамах, смотрели вниз, будто спрашивали: «Зачем ты здесь? Что ищешь?» Их взгляд был тяжелым, но не злым — скорее, любопытным, как у старших, которые знают больше, чем говорят.

Воздух в библиотеке был густым, словно его можно было потрогать — пахло старой кожей переплетов, сухой пылью, оседающей на книгах, и чуть-чуть дымом от камина, пылавшего в конце зала. Огонь в нем потрескивал и бросал золотые блики на парчовые кресла у очага. Их обивка, мягкая и чуть выцветшая, была покрыта узорами, похожими на старинные гобелены, и казалось, переплетенные нити в них шептались о забытых битвах, лесных духах и далеких временах.

В одном из кресел, уютно поджав под себя ноги, сидела принцесса Диана. Ее длинные волосы, черные, как сама ночь, струились по плечам, касались спинки кресла, мягкие и живые. Огромные голубые глаза горели любопытством, ловили свет свечей, будто маленькие озера, встречающие рассвет. На ней было простое легкое платье из белого льна, почти невесомое, как утренний туман над рекой, — оно делало ее еще нежнее, еще чище. Она была как цветок, который только раскрылся. Напротив сидел Андрей — седовласый священник с добрыми, но острыми глазами, в которых светилась вера, настоящая, глубокая. Его старая и выцветшая ряса была аккуратно заштопана, но выглядела простой и опрятной. В руках он держал книгу — толстый фолиант с потертой обложкой, пахнущий временем. Эти страницы хранили историю богов, их победы и их учения. Рядом на столе лежал маленький деревянный медальон, старый и потемневший от времени, с вырезанным солнцем — символом Люминора. Андрей никогда не расставался с ним.

— Принцесса, — начал он, слегка наклонив голову, как делал всегда, чтобы показать уважение, — сегодня я расскажу вам о богах, которые держат в своих руках судьбу мира и жизни людей. Они — как свет и тьма, как дыхание и тишина, как равновесие, которое не дает нам всем рухнуть.

Диана кивнула, ее пальцы невольно вцепились в подлокотники кресла — не от страха, а от предвкушения. Она обожала эти уроки, любила слушать истории, полные загадок и чудес. В них мир раскрывался перед ней.

Андрей распахнул книгу, и шорох страниц слился с треском дров в камине, как тихая мелодия.

— Первым идет Люминор, бог света, — сказал священник, и его голос стал мягче, словно он вспоминал кого-то близкого и родного. — Он приносит тепло, надежду, освещает дорогу тем, кто потерялся в темноте. Его рисуют высоким мужчиной в белых одеждах, они сияют, как снег под солнцем в морозный день. Волосы у него золотые, струятся, как лучи полудня, а в руках — сияющий меч с чистым кристаллом света, этот кристалл разрывает мрак, как рассвет. Его символ — солнце, круглое, живое, вечное.

Диана закрыла глаза, и перед ней возник Люминор — величественный, добрый, окруженный светом, который обнимает, как теплое одеяло. Ей вспомнился отец в те моменты, когда он рассказывал сказки у камина, тогда свет в его глазах был таким же живым, таким же теплым, как лучи этого бога. Ее губы дрогнули в легкой, почти детской улыбке.

— Он добрый? — спросила Диана тихо, будто боялась спугнуть этот образ.

— Да, — кивнул Андрей, глядя на нее с теплом. — Но его доброта — это не слабость, а сила, которая несет веру и смелость.

Он перевернул страницу, и его палец пробежал по строчкам, выцветшим, но все еще читаемым.

— Потом — Аэлис, богиня жизни, — продолжил священник, и в его голосе зазвучала нежность. — Она царит над природой, лечит раны, оберегает все живое, что дышит и растет, цветет. Ее платье соткано из листьев и цветов, зеленое, как лес после дождя, пахнущее травой и землей. Волосы длинные, переплетенные с виноградными лозами и диким плющом, живые, как сама весна. В руках — чаша с водой, она возвращает жизнь даже сухой ветке. Ее символ — древо, корни которого уходят глубоко в землю, а ветви тянутся к небу.

Диана представила Аэлис — босую, среди цветущих полей, с птицами, кружащими над ней, и бабочками, которые садятся на ее руки. Ее сердце забилось чуть быстрее — от этой картины стало тепло, как от солнца весной.

— Она красивая, — прошептала Диана, почти не замечая, сказала это вслух.

— Как сама жизнь, со всеми ее красками, — улыбнулся Андрей, и морщинки вокруг его глаз стали глубже.

Он замолчал на миг, будто подбирал слова, и продолжил:

— И еще Валериус, бог мудрости. Он хранит знания, оберегает тех, кто ищет правду. Его видят старцем в длинной мантии, серой, как туман над рекой утром. В одной руке — книга, полная тайн и секретов мироздания, а в другой — перо, им он пишет историю мира и историю жизни всего сущего. Глаза его глубокие, будто видят настоящее и будущее. Его символ — книга, раскрытая, живая, зовущая.

Диана выпрямилась, в ее глазах вспыхнул огонь. Валериус показался ей родным — словно перед ней стоял отец Андрей, хранитель всего, что она так любила: рассказов, книг... Как же хотелось бы прочитать книгу Валериуса! У нее так много вопросов о матери, на которые она жаждет найти ответы.

— Но свет невозможен без тьмы, — продолжил он тихо. — Есть и те, кто правит мраком. Арт, бог смерти, повелитель теней. Он несет конец всему — людям, зверям, даже лучи света исчезают в его присутствии. Его доспехи черные, как ночь, поглощают свет, а в руке — Ловец Душ, меч, который поглощает души и прячет их в своей пустоте. Его символ — череп, белый, холодный, как могила.