Между светом и тьмой. Легенда о ловце душ

Глава 6. Свет в темноте

Утро в Вальдхейм пришло холодным и серым, словно буря, которая бушевала ночью, не закончилась. Она оставила за собой не только лужи на каменных плитах двора, но и тяжелый покров в воздухе, который давил на плечи.

Диана открыла глаза, ее дыхание сбилось от сна — этой ночью ее терзали кошмары: темные коридоры, где шепот теней сливался с ее страхами, холодные цепи, сковывающие запястья, и бесконечное падение в пустоту, где не было ни звуков, ни света. Но утром, когда первые лучи рассвета пробились сквозь серые тучи, кошмары отступили, словно тени, растворенные солнцем, оставив лишь легкую дрожь в теле и чувство, что ночь наконец-то закончилась. Диана села на кровати, длинные черные волосы упали на лицо, закрывая голубые глаза, полные тревоги. Пальцы нащупали медальон Люминора, лежащий на полу рядом, — гладкий, серебряный, с вырезанным символом светлого бога, подарок Андрея с их уроков. За окном ветер гудел, гоняя опавшие листья по саду, а тени в углах комнаты казались длиннее, чем обычно, будто протягивали к ней тонкие пальцы. Она встала, натянула теплый шерстяной плащ поверх белой ночной сорочки и глубоко вдохнула, пытаясь прогнать тревогу, которая сжимала грудь с ночи. Мысли о странностях отца — его шепоте у окна, дрожи рук на совете, пустом взгляде — кружились в голове и не давали покоя, но грядущий день в замке, возможно, отвлечет ее, даст ясность.

Диана вышла из комнаты, и деревянная дверь со скрипом закрылась за ней. Коридоры Вальдхейма были холодными, каменные стены еще хранили ночной холод, а факелы, горевшие в железных держателях, отбрасывали тени на пол. Она бродила без цели, шаги эхом отдавались в пустынных переходах, где лишь изредка мелькали слуги, торопившиеся по своим делам. Мысли о ночных кошмарах все еще цеплялись за края сознания, но их хватка слабела с каждым шагом. Вернувшись в комнату, Диана сбросила тяжелый плащ на кровать и переоделась в простое льняное платье, мягкое и легкое, без вычурных украшений, подходящее для дня, полного дел. И затем, погруженная в свои мысли, снова покинула комнату, оставив плащ на кровати и не чувствуя тот холод, который ждал ее в продуваемых залах замка.

Сегодня что-то было не так: шаги стражников звучали резче, голоса слуг, доносившиеся из кухни, были полны волнения, а тени в углах, куда не доставал свет факелов, шевелились, как живые. Диана остановилась у лестницы, ведущей вниз, и посмотрела в узкое окно — небо было серым, как сталь, а сад внизу выглядел голым, почти мертвым, хотя осень еще не забрала все листья. Ветер завыл громче, и ей почудился тот же шепот, что был слышен во сне. Она сжала медальон, висящий на шее, и спустилась вниз, решив начать день с кухни — там всегда было тепло, шумно и пахло хлебом.

Кухня встретила ее гулом голосов и звоном посуды. Огромный очаг в углу пылал, отбрасывая золотые отблески на каменные стены, а длинные столы были завалены корзинами с овощами, горшками и свежими буханками хлеба. Марта, старая кухарка с добрыми глазами и седыми волосами, собранными под платок, месила тесто, ее руки двигались быстро, несмотря на возраст. Увидев Диану, она улыбнулась, морщины на ее лице разгладились.

— Доброе утро, госпожа, — сказала она, вытирая муку о фартук. — Опять рано встали? Не спится вам, как и королю, видать. — Ее голос был теплым, но в нем мелькнула тень тревоги, и Диана заметила, как Марта бросила быстрый взгляд за окно, где ветер гнал клочья дыма — или это и был дым?

— Доброе утро, Марта, — ответила Диана, подходя ближе. Она взяла корзину с хлебом со стола, не дав кухарке возразить. — Позволь, помогу. Тебе и так дел хватает.

Марта фыркнула, но в ее глазах мелькнула благодарность.

— Ох, госпожа, не дело вам корзины таскать, но спорить с вами — словно ветер ловить. Идите к печи, там Лина возится, ей помощь не помешает.

Диана кивнула, ее шаги были легкими и почти невесомыми. Слуги вокруг улыбались ей — не из страха или долга, а искренне, потому что она всегда находила для них доброе слово, дарила улыбки и старалась всем помогать. В отличие от Совикуса, чей холодный взгляд заставлял их замолкать, Диана была для них как луч света в этом мрачном замке.

У печи стояла Лина, юная служанка лет четырнадцати, с веснушками на щеках и светлыми косами, которые выбивались из-под чепца. Она доставала горячие лепешки из огня, ее руки в муке пылали от жара.

— Ой, госпожа! — воскликнула она, увидев Диану, и чуть не уронила лепешку. — Вы опять здесь? Марта вас заругает!

Диана засмеялась, ее голос звенел, как колокольчик, разгоняя тяжесть утра:

— Не заругает, если ты мне поможешь с этой корзиной. И где твое новое платье? Ты же хвасталась вчера.

Лина покраснела, ее пальцы теребили фартук.

— Дома оставила, госпожа. Здесь в нем неудобно, мука все испортит. Но я покажу вам, если хотите!

Диана кивнула, поставив корзину у печи, и помогла Лине сложить лепешки в стопку. Они болтали о мелочах — о платье, о том, как Лина учила младшего брата плести корзины, — и на миг Диане показалось, что все в порядке, и тени за окном — просто дым от очага.

Но тишину прервал низкий голос Марты, обращенный к другому слуге:

— Скот опять пропал у реки. Говорят, тени ночью ходили, стражники видели дым, да не поймали.

Диана застыла, ее рука с лепешкой замерла в воздухе. Она вспомнила ночь, дым за окном, шепот во сне.

— Тени? — переспросила она, стараясь скрыть тревогу.

Марта вздохнула, ее взгляд стал серьезнее.

— Слухи, госпожа. Люди боятся, стражники ссорятся, даже собаки воют без дела. А король… Говорят, он не спит ночами, ходит по залам, бормочет что-то.

Лина кивнула, ее голос стал тише:

— Мой брат видел дым у реки, думал, пожар, а там ничего. Страшно, госпожа.

Диана снова сжала медальон, ее сердце забилось быстрее, но она улыбнулась и постаралась успокоить слуг:

— Может, это просто буря играет с нами. Не бойтесь, мы разберемся.

Она вышла из кухни, ее шаги замедлились, когда она заметила у лестницы Теодора, своего пажа. Юноша лет шестнадцати, худощавый, но ловкий, стоял с ее плащом в руках, который она забыла утром в комнате. Его растрепанные каштановые волосы падали на лоб, а внимательные карие глаза смотрели на нее с легкой тревогой. Он был одет в простую зеленую тунику и серый плащ, это делало его почти незаметным среди слуг, но Диана ценила его за верность и острый ум.