Между светом и тьмой. Легенда о ловце душ

Глава 9. Союз

Туман, клубившийся вокруг холма, медленно рассеивался, отступая к лесу, как дыхание умирающего зверя. Каменный круг, где только что стоял Моргас, еще трясло от остатков его присутствия — холодный ветер кружил между камнями, унося запах горелой земли и металла. Совикус стоял неподвижно, его черная мантия была неподвластна порывам ветра, а в руке он сжимал кусок чистого хаоса — темный металл, холодный, как ледяная бездна, но пульсирующий жизнью, которая текла в его венах. Кровь, смешавшаяся с тьмой во время ритуала, оставила тонкие черные линии на его ладони, они уходили под кожу, как корни древа. Он чувствовал силу, которая теперь была в нем, — неукротимую, острую как клинок, и сладкую, как яд. Но ночь еще не закончилась, и его путь вел дальше.

Северные границы Альгарда были местом, где леса становились гуще, а земля — суровее, где тени деревьев сливались с тьмой ночи, образуя лабиринт, в котором терялись даже самые опытные охотники. Лошадь, к сожалению, пришлось оставить в Гребне, и Совикус шагал уверенно, его легкие следы проступали на влажной почве, покрытой мхом и опавшими листьями. Ветер стих, но воздух был все еще тяжелым, пропитанным магией, витающей после ритуала. Звезды над головой тускнели, скрытые облаками, тени от которых сгущались на горизонте, а вдалеке слышался вой волков — низкий, протяжный, полный тревоги. Он знал, куда идет: к старой дубовой роще, где его ждали посланники Хротгара, вождя Эрденвальда, чья тень давно нависала над Альгардом в ожидании реванша.

Совикус не оглядывался, но память о мальчишке, который следовал за ним, осталась в его разуме. Он узнал его. Теодор — паж Дианы. Именно его шаги он слышал до самого холма, и его крик оборвался в тенях Моргаса. Он не жалел о его судьбе — любопытство всегда имело цену, а мальчик выбрал свой путь. Но его присутствие напомнило Совикусу о том, как близко принцесса подобралась к его тайнам. Диана, с ее острым взглядом и неугасающей надеждой, могла стать проблемой, если бы узнала правду. Он стиснул металл в руке сильнее, холод пронзил кожу, и мысль о принцессе растворилась в вихре хаоса, сила этого хаоса теперь была частью его.

Дубовая роща появилась из тьмы внезапно, ее стволы, толстые и узловатые, поднимались к небу, как стражи, которые охраняли древние тайны. Листья, еще не опавшие, шуршали под слабым ветром, а между деревьями мелькали силуэты — не хаотики, а люди, чьи движения были резкими, но выверенными. Совикус остановился у края рощи, его взгляд скользнул по фигурам, они ждали его. Три воина вышли из-за деревьев, их доспехи из кожи и железа блестели в лунном свете, а лица были скрыты шлемами с волчьими мордами — знак Эрденвальда, где Хротгар правил железной рукой. Один из них, самый высокий, шагнул вперед, его рука лежала на рукояти меча, висевшем на поясе.

— Ты Совикус? — голос воина был грубым, но в нем звучала осторожность.

Советник кивнул, его глаза сузились, изучая посланников.

— Я тот, кого вы ждете, — ответил он, голос его был ровным, но холодным, как лед. — Где Хротгар?

Высокий воин указал вглубь рощи, где между деревьями горел слабый свет костра.

— Он здесь. Идем.

Совикус последовал за ними, его мантия шуршала по земле, а металл в руке пульсировал, как живое сердце, отзываясь на каждый шаг. Посланники шли молча, их взгляды скользили по нему, но никто не осмелился заговорить снова. Они знали, кто он, или, по крайней мере, чувствовали, что его присутствие несет нечто большее, чем просто слова.

Костер горел в центре небольшой поляны, окруженной дубами, и ветви сплетались над головой, образуя подобие купола. Пламя трещало, отбрасывая длинные тени на землю, а дым поднимался вверх, растворяясь в ночном воздухе. У огня сидел Хротгар, король Эрденвальда, чья фигура внушала страх даже в покое. Он был широкоплеч, с длинными волосами, заплетенными в косы — они падали на его грудь, покрытую меховым плащом из шкуры бурого медведя. Лицо его было суровым, а серые, как сталь, глаза смотрели с холодной уверенностью человека, который видел слишком много битв. На поясе висел топор с широким лезвием, чья рукоять была вырезана из кости какого-то зверя, а рядом лежал щит, украшенный волчьими когтями. Он поднялся, когда Совикус приблизился, его рост заставил тени вокруг казаться меньше.

— Совикус, — голос Хротгара был низким, раскатистым. — Ты опоздал.

— Я пришел именно тогда, когда это было нужно, — ответил советник, в его тоне чувствовалась скрытая угроза. Он остановился у костра, позволяя свету осветить его лицо, но капюшон оставил тень над глазами.

Хротгар хмыкнул, его губы искривились в усмешке.

— Твои ритуалы, твои боги… Они не заставят меня ждать вечно. Говори, зачем ты здесь. — Он скрестил руки на груди, его пальцы сжали мех плаща, выдавая нетерпение.

Совикус шагнул ближе, его взгляд встретился с глазами короля, и на миг пламя костра вспыхнуло, словно почувствовав напряжение между ними.

— Нападать на Альгард сейчас — безумие, — сказал он, голос его стал тверже, как металл в его руке. — Всеволод слаб, но не сломлен. Хаотики только начали свою работу. Если ударить сейчас, ты потеряешь все — людей, земли, надежду на победу.

Хротгар нахмурился, его шрамы углубились, делая лицо еще суровее.

— Слаб? Его войска стоят у границ, его советники кричат о войне. Ты обещал мне королевство, Совикус, а я вижу только слова.

— Я обещал тебе победу, — оборвал его советник, его глаза вспыхнули холодным светом. — И я дам ее. Но время еще не пришло. Хаос должен укорениться глубже — в сердце Всеволода, в его людях, в его дочери. Когда я дам знак, Альгард падет сам, как дерево, подточенное изнутри. До тех пор жди.

Воины за спиной Хротгара переглянулись, их руки сжали оружие, но вождь поднял ладонь, останавливая их. Он долго смотрел на Совикуса, его серые глаза изучали советника, словно искали ложь в его словах. Наконец он кивнул, медленно, но твердо.

— Хорошо. Я подожду твоего знака. Но если ты солгал, Совикус, мой топор найдет твою голову раньше, чем твоя магия найдет меня.