Между тьмой и огнем

Падший

– Мирослава, – Сигвальд неслышно подошел к девушке со спины, когда она смотрела с обрыва на долину в лучах закатного солнца.

Он положил тяжелые руки ей на плечи.

– Тебе нравится у нас, я очень рад этому.

– Да, – отозвалась гостья, неловко выныривая из-под драконьих ладоней. Она обернулась и отступила на шаг, – но меня пугает твоя настойчивость.

– Просто смущает, это пройдет, – Вальд уверенно взял ее руку и поцеловал запястье, оставив на нем легкий ожог.

"Я тут мазохисткой стану", – удрученно подумала Мирослава, без особого энтузиазма отнимая свою ладонь. Она смотрела исподлобья на стоявшего перед ней парня, который был совершенно уверен в ее принадлежности ему. Это чудовищно злило, но еще больше радовало. Все же она была для него по-настоящему единственной.

– Если тебя что-нибудь обижает, только скажи, – Сигвальд, расценивший ее задумчивость по-своему, посмотрел на Миру немного растерянно. – Ты так дорога мне.

– У тебя были с кем-нибудь отношения? – сначала она спросила, а уже потом поняла, что вырвалось из глубин подсознания. С одной стороны, для потенциальной невесты, пожалуй, вопрос закономерный. С другой, это уже откровенность и отвечать за это любопытство придется откровенностью.

– Я могу быть с порождениями языческого мира и подземного христианского мира, которые не боятся огня. Многим нравится жар моего тела...

– Многим? – возмущенней, чем ей бы того хотелось, спросила Мирослава. В ее голове уже нарисовался образ отшельника, лишенного любви в ожидании избранной. "А он тут жарил..." – девушка запнулась на этой двусмысленности и порадовалась, что здесь никто не может прочесть ее мысли.

– Ты неверно истолковала мои слова, я могу быть с ними физически, – попытался оправдаться Сигвальд.

– Нет, это я и поняла, – ответила девушка.

– Разве это так важно? Ты единственная, кто сможет сделать меня счастливым в этом месте. Теперь каждую минуту я думаю лишь о том, чтобы расположить тебя к себе.

Мирослава рискнула посмотреть в гипнотизирующие глаза Мира. Ее тут же подхватил вихрь пламени, утянув в черную сердцевину. Дракон, приблизился на безопасное расстояние и стал легонько водить пальцами по ее белоснежной коже, распространяя жар. Сигвальд продолжал:

– Да, наверное, это звучит глупо, мелочно, недостойно война и мужчины. – Его дыхание коснулось виска. – Но мне неважно, как посмотрят на меня и что подумают все остальные. Лишь твои мысли важны для меня, твое восхищение я хочу вызывать. Обещай, что станешь моей. Поклянись, что не выберешь другого.

Мира почувствовала, что это единственное, что ей сейчас нужно, но почему-то медлила. "Всего одно слово и навсегда буду счастлива". В каком-то трансе она запрокинула голову, глаза ее закрылись, и с губ сорвался едва слышный шепот:

– Радомир.

В тот же миг, как она сказала это, глаза ее распахнулись.

– Ты же обещал! – возмущенно воскликнула Мирослава.

– Я не приставал, просто мы разговаривали о насущном. Я не могу блокировать некоторые способности, потому что до сих пор я учился только усиливать их действие. Я хочу тебя, как никогда никого и ничего не хотел и мой взгляд притягивает желаемое с той силой, на которую способен дракон.

Он закусил губу, немного сморщил нос и лукаво взглянул на смущенную Миру.

– Ты очень милая, когда смущаешься. Мне хочется все время вгонять тебя в краску.

– Ты уж определись: расположить к себе или заставить избегать, – буркнула девушка.

– Я уже определился.

Мира слегка оправилась от смущения и вспомнила, что привело ее в чувство, когда роковое слово уже почти слетело губ. Она дотронулась до них и тихо повторила:

– Радомир.

– Он наложил на тебя защитные чары. Ты не сможешь произнести никакую клятву, даже если захочешь.

– Ты не кажешься расстроенным.

– Я не расстроен, даже наоборот. Мне важно не заполучить тебя, как игрушку, а завоевать твою любовь. Просто рядом с тобой я совершенно теряю голову и власть над собой.

– Так быстро, – робко сказала Мира.

– Я ждал свою единственную, рисовал ее образ в своих мечтах, наделял мимикой, жестами, манерами и голосом. Я придумал свой идеал задолго до твоего рождения. Но воплощение мечты оказалось намного прекрасней. Живая, яркая, наивная и нежная, как только распустившийся цветок, сияющий каплями росы в лучах утреннего солнца. Вот видишь, какой кошмар несу, – Сигвальд засмущался тоже, потом рассмеялся. – Прости мне всю эту порывистость, я слишком долго тебя ждал.

Мирослава нерешительно протянула руку к его лицу и нежно погладила по щеке.

– Ты тоже ужасно милый, когда смущаешься, – довольно улыбаясь, сказала девушка.

Такими и нашла их Хельга. Она счастливо рассмеялась, глядя на раскрасневшуюся парочку, застывшую на краю пропасти.

– Пойдемте в замок, родные. Нас ждет ужин.

Сигвальд протянул Мирославе руку и повел ее вслед за хозяйкой долины в Драхенфельс.

Вечерняя трапеза проходила в каминном зале перед очагом, носившем название "Дыхание Фафнира". Небольшой стол, три тяжелых дубовых стула с высокими спинками и золотые приборы. Миру смущало богатство обстановки, но она не могла не думать о том, что может стать здесь полноправной хозяйкой и вся эта волшебная долина станет ее постоянным домом. Гуляя вместе с хозяевами по окрестностям замков, осматривая комнаты и самые живописные уголки природы, она постоянно вспоминала слова Сигвальда: "Я буду твоим мужем" и всякий раз повторяла свой ответ: "Я согласна". Все в семье и Долине Фафниров казалось ей совершенным, кроме того, что они накалялись, когда переполнялись чувствами.

Мирославе отвели комнаты в одной из башен, нависших над пропастью. Где-то далеко внизу шумел водопад, зеленел парк вокруг детского замка Сигвальда, а в небе уже появился бледный месяц и первая звездочка. Глядя на нее, Мира подумала о своих крыльях. Ей безумно хотелось стать той, кого с такими хлопотами пытался заполучить Раду и столько лет ожидал Вальд. В дверь постучались. Девушка отвернулась от окна и робко произнесла: