Между тьмой и огнем

Пламя дракона

– Мирослава, – отчетливый шепот врывался в покой глубокого сна вместе с жаром. Голос, звавший ее, был низким, рокочущим и в то же время нежным и манящим. На этот голос очень хотелось откликнуться, но Мира так устала...

– Мирослава, – тело девушки покрылось потом от жара, словно раскаленные лучи полуденного солнца обжигали ее на горячем песке. Но вокруг по-прежнему была тьма. Мирослава скинула одеяло и застонала, выгибаясь из-за неудобной позы, в которой ей приходилось спать из-за неподвижных крыльев.

Голос издал вздох-рычание и снова позвал девушку по имени. На этот раз Мира приоткрыла глаза и убедилась в том, что в комнате действительно неимоверно жарко и даже легкий дымок висит в воздухе. Она села в постели и осмотрелась, но никого не увидела.

– Кто здесь?

– Я уж думал, ты не проснешься, – донесся голос ночного посетителя со стороны балкона. – Выходи.

– Сигвальд, это ты? – нерешительно спросила Мира. Казалось, будто голос ночного посетителя подкрадывается с разных сторон. Низкий, хрипловатый. Девушка знала причину такого звучания и страшилась встречи с драконом.

– Не бойся, я не ем красавиц. Эти истории – происки завистников и ревнивцев. Выходи.

Мирослава надела балетки, накинула халат и, дрожа всем телом, пошла к балкону, сощурив глаза. Сейчас ей было неимоверно страшно, все же одно дело слушать сказки днем и совсем другое столкнуться с ними ночью. "Только бы не закричать", – мысленно взмолилась она, глядя строго перед собой, и отводя трепетавшей рукой в сторону легкую газовую ткань занавески.

– Вальд, – вместо человеческого оклика у нее получилось хриплое сипение. Она прокашлялась и позвала снова, оглядывая пустоту на балконе и вокруг него.

– Чего же ты так страшишься?

– Я... – она судорожно вобрала в грудь воздух и твердо выговорила, – покажись, только как-нибудь...

– Плавно? – спросила огромная шипастая морда, вынырнув из-под балкона и глядя на хрупкую фигурку золотыми глазами.

Мира приросла к балюстраде, вцепившись в перила и, впервые в загробной жизни, забыв о человеческой привычке дышать.

– Прости, но я в этом обличии не способен к эмпатии. Это восторг, любовь, преклонение, желание меня приласкать или страх, отвращение и разочарование? Последние три это я, конечно, в шутку.

– Офигеть, настоящий, – потрясенно выдавила Мирослава, разглядывая блестящие чешуйки на голове дракона. Сигвальд держал голову наклоненной, чтобы не сдуть девушку своим дыханием.

– Есть тут одно местечко, где тебе очень понравится. Я хочу отвезти тебя прямо сейчас. Полетели?

Он изогнул голову набок и поднес морду прямо к балкону, чтобы Мира смогла погладить его по переносице. Она дотронулась до теплой чешуи рукой, потом щекой, отчего дракон выпустил колечко дыма изо рта и тихо проурчал.

Мирослава счастливо засмеялась и сказала:

– Я только оденусь и ...

– Одежда не нужна, тебе будет тепло.

С этими словами он подцепил ее шипом под крылья и выбросил с балкона, затем оторвался от стены башни и подхватил девушку в когтистую лапу, прислонив ее к своей груди. В этой импровизированной клетке, она перевела дыхание после крика и прислонилась спиной к одному из пальцев дракона. Его большое и горячее сердце глухо билось прямо над ее головой, нужно было только встать на цыпочки, чтобы погладить броню, под которой оно пульсировало в такт размаху гигантских крыл. Полет прошел незаметно. Лишь только Мирослава выглянула в проем, как Сигвальд стал спускаться. Он направлялся прямиком к горному озеру, окруженному высокими скалами. Когда вода оказалась под ними, Вальд снова подбросил свою спутницу в воздух, а сам спикировал к воде. В нескольких метрах над поверхностью дракон превратился в огненный шар, уменьшавшийся до человеческих размеров, и из этого шара, уже в людском обличии, нырнул в озеро. Там он проплыл до отмели и поймал Мирославу, на втором полете все-таки сорвавшую голос.

– Я теперь не могу говорить, – укоризненно просипела она, тем не менее приобняв Мира за широкие плечи.

– Я не причиню тебе вреда. Если я делаю что-то, значит уверен в том, что ты не пострадаешь.

Он понес Мирославу в сторону, где чаша озера разламывалась. Рядом с водопадом в камне были продолблены широкие ступени.

– Я могу пойти сама, – предложила девушка, но Вальд лишь теснее прижал ее к себе, ничего не ответив.

Спуск скоро закончился, и юноша свернул направо, где между скалой и потоком образовался проход.

Сигвальд спустился в него и поставил изумленную девушку на пол каменного коридора, ведущего в пещеру, на потолке и стенах которой сияли мириады звезд. Мирослава побежала в сторону чудесного видения и попала в просторный грот, освещенный маленькими огоньками, висевшими на камнях и зарывшимися в мох. Зеленые, синие и золотые, они ровно светили, отражаясь в гладком подземном озере. В противоположной стороне журчал поток холодной воды, протекавшей из горного озера над ними.

– Тебе нравится? – спросил Сигвальд, обнимая ее сзади за талию.

– Очень, – выдохнула Мирослава.

– Тогда, может, искупаемся?

С этими словами он стянул с девушки халат. Мира осталась лишь в кружевной сорочке, завязанной над крыльями. Когда тяжелые руки юноши легли на плечи и скользнули к завязкам, Мирослава резко обернулась.

– Так нельзя, – она потупилась под пристальным обжигающим взглядом.

– Я не причиню тебе вреда, – повторил Вальд, взяв ее за подбородок и направив голову девушки вверх, затем провел большими пальцами по мягким пухлым губам, заставив тяжело задышать.

– Можешь не снимать, – прибавил дракон, толкнув ангела в воду, и вошел в неглубокое озеро следом.

Мирослава не успела сама выпрямиться. Сигвальд схватил ее, когда девушка вставала на ноги, и привлек к себе, держа одной рукой за талию, а второй лаская тело в прохладной воде. Уперев руки в могучую грудь, под которой все сильней разгорался жар возбуждения, Мира лопотала что-то о том, что ей нельзя делать ничего греховного, что нужно вернуться, хранить благоразумие и проч., и проч. А дракон, тем временем нес ее к потоку, льющемуся с потолка. Здесь образовалась естественная выбоина, похожая на ванну. Сигвальд лег в нее вместе со своей ношей, мягко пытавшейся выбраться из его объятий и навис над растерянной девушкой, боявшейся посмотреть в огненные глаза.