Между тьмой и огнем

Гвендолин

– Да не дергайся, я больше не могу читать твои мысли. В тебе теперь течет языческая кровь. – Радомир морщился, но в то же время смотрел на обновленную Миру не без удовольствия, хотя она была далека от грациозности. Только что ей позволили съесть несколько огромных порций мяса и запить все это вином и теперь она млела у Дыхания Фафнира, периодически поглядывая на ректора, когда в голове мелькала редкая мысль.

Хельга и Сигвальд были очень молчаливы, зато их взгляды и улыбки говорили красноречивее некуда. Мирослава купалась в лучах любви и восхищения, желая, чтобы этот идиллический вечер длился как можно дольше. Словно почувствовав ее состояние, Раду бодро скомандовал:

– Принцессе пора идти спать, с завтрашнего дня нас ждет множество дел.

Увидев недовольную гримасу подопечной, он счастливо улыбнулся.

– Сигвальд, проводи Мирославу, а мы с ректором еще обсудим некоторые детали твоего обучения, – Хельга холодно и властно посмотрела на Радомира. Он ничего не ответил, только небрежно кивнул студентам.

Миру кольнуло разочарование, она надеялась, что ректор теперь будет к ней намного внимательней, а он так легко отпускает ее с Сигвальдом, зная, что между ними происходило.

– Он это специально делает, – произнес Вальд, когда они вышли из зала. Мира испуганно подняла на него глаза и увидела лукавую ухмылку на лице парня. – Я не читаю твои мысли... хотел бы, но не могу. Мастер сказал, что тебе так важно всеобщее внимание, что за это ты готова платить даже своим покоем.

Мирослава передернула плечиками, показывая, что ей это не так уж и важно. Они шли по незнакомым коридорам, спускаясь к подземельям, в которых Мира до этого еще не бывала. Девушка вопросительно взглянула на Сигвальда.

– Сюрприз, – ответил на ее взгляд дракон. Ангел напряглась и непроизвольно замедлила шаг. Вальд наоборот прибавил и потянул ее за собой. – Теперь ты значительно сильнее и сможешь остановить меня, если я потеряю контроль.

"Если я смогу его сохранить", – подумала Мира, но ей нравилось быть рядом с драконом, хотя она и стыдилась этой привязанности.

Вскоре стало сыро и послышался приглушенный рев водопадов. Вокруг было совсем темно, по ходу продвижения на стенах с шипением вспыхивали факелы и тут же гасли за спинами Сигвальда и его спутницы. Они спустились по длинной лестнице и ступили в просторный зал, под сводами которого вспыхнули мириады свечей в золотых люстрах, походивших на огромные факелы, парящие под высоким потолком. Под ногами же лежали несметные груды сокровищ. Шум, который они издавали, сводил Мирославу с ума, она зажала руками уши, но чудовищная какофония проникала в самое сознание, лишая разума. Ангел ощутила, как сильные руки подхватили ее и понесли куда-то через нарастающий гул. Спустя несколько мучительных минут все стихло. Они были в темной маленькой комнате с одинокой свечкой на круглом столике.

– Не думал, что будет такой эффект, – растерянно пробормотал Вальд. Он обнимал дрожащую заплаканную Мирославу. ­­– Значит, осыпать драгоценностями я тебя не стану.

Ангел посмотрела на него и попробовала ответить улыбкой, получилось неважно. Но другой голос, зазвучавший в ее голове, когда гул стих, напевал такие добрые слова, что девушка постепенно обретала гармонию. Мира вдруг почувствовала себя так, словно выпила два стакана драконьих слез. Она прижалась к Сигвальду и обняла его за шею, сейчас казалось, что нет никого более близкого, чем он. Дракон поцеловал девушку, крепче прижимая ее к себе. Тихая песня ослабляла волю, но и не давала огню, распалявшемуся внутри Миры, вспыхнуть во всю силу. Она млела в сильных объятиях, но когда Сигвальд коснулся губами ее шеи, в памяти вспыхнул грот и имя Сольвейг.

– Нет! – с непривычки голос прозвучал хрипло и незнакомо. Мирослава ясными глазами смотрела в лицо дракона, который не отпускал ее.

– Я когда-нибудь смогу загладить свою вину?

– Надеюсь.

Это был явно не тот ответ, которого ждал Сигвальд. Он почти зло посмотрел на Миру и отошел на шаг.

– Тебе придется переступить эту черту, это ад и невинность здесь не в почете.

– Спасибо за совет, – раздраженно бросила смущенная Мирослава.

– Ну, на что же еще нужны друзья? – натянуто рассмеялся Вальд. – По крайней мере, мои намерения прозрачны и благородны, я хочу взять тебя в жены.

В этот момент в беседу вмешался третий:

– Ну сколько можно, я романтики хотела, а не вот этого вот всего. Девочка, ты что фригидная? Я всю душу в эту песню вложила.

Мира покраснела так, что была уверена, что даже крылья порозовели. Сигвальд, смеясь, зажег еще несколько свечей и взгляду Мирославы предстал маленький кабинет, в котором кроме них никого не было.

– Вальд, кто...

– Я это говорила, динамщица, – проскрипела большая золотая арфа.

Музыкальный инструмент был выполнен в форме прекрасной сирены. Перед ней стоял пюпитр, а на нем небольшая раскрытая книга.

– Мне сегодня никто не переворачивал страницы, не зажигал свечи и не обтирал меня губкой, – томно пропела арфа, глядя на Сигвальда.

– Прости, Гвендолин, я пришел, чтобы исправиться.

– Я так и предположила, когда вы тут лобзались. Представь меня хотя бы.

– Это Мирослава, наша гостья. Мира, это Гвендолин, наша...

– Пленница, я здесь пылюсь уже долгие века, ожидая какого-нибудь рыцаря, который, наконец, меня освободит. Я слишком красива, чтобы прозябать в дальних комнатах сырого подземелья! – последние слова она провизжала, заставив Миру сморщиться.

– Мне очень жаль... – попыталась поддержать беседу девушка, но арфа лишь возмущенно фыркнула.

– Глупости, меня никому не жаль. Все только и ждут от меня исполнения своих мелочных желаний. Могу рассказать про твои, маленькая развратница, – сирена игриво подмигнула Мире, которая, не отвечая пошла к двери в сокровищницу, открыла и тут же захлопнула ее, спасаясь от звуковой волны.

– Так будет, пока ты не примешь свою судьбу и не смиришься со своим падением.