Между тьмой и огнем

Профессор Варгас

Колокольчик бренчал прямо над раскалывавшейся головой и в нос бил отвратительный запах разлагающейся плоти.

– Господи, избави меня, – в полудреме пробормотала Мирослава и услышала изумленный голос Радомира:

– Совсем ты, мать, офанарела?

Мира открыла глаза и непонимающе уставилась на ректора.

– Почему офанарела?

– Господа в суе упоминать, – язвительно ответил Раду. – Крыло подвинь.

Падший лег рядом с девушкой и заложил руки за голову.

– Слышишь запах? – спросил он у ангела, которая приподнялась и, опершись на локоть, наблюдала за странным поведением начальника.

– Угу.

– Это из коридора, он уставлен корзинами с пахучими лилиями. В одном из букетов письмо, но я найти его не смог, пришлось тащить сюда все это.

– Почему их приносят тебе?

– По легенде, ты живешь в моих апартаментах.

Мира застонала и опустилась на подушку, накрывшись одеялом с головой.

– На самом деле не все так плохо, у моих помощниц есть отдельные комнаты, так что корзины оставляют в "твоей" прихожей.

Раду приподнял край одеяла и тихо позвал:

– Миирааа.

Мирослава рывком поднялась и посмотрела на развалившегося демона.

– Ты пытаешься задобрить меня после вчерашнего? У меня все тело стонет, места, куда ты бил огненным бичом болят, я уже не говорю о своих чувствах. Ты же сам понимаешь, что я испытывала рядом с ним, я не пыталась никого дурачить. Это вы...

Она захлебнулась словами и снова уткнулась в подушку, пряча слезы.

– Мирослава, Арракаша сегодня уехала в город к родным, и я просто хотел поваляться в постели с девчонкой. Что ты мне за глупости приписываешь? Вставай и иди рыться в своих вонючих подарках. Сегодня напишем, что тебе больше нравятся розы без запаха. Я жду внизу.

Радомир вышел, оставив Миру гореть от ярости. Она в считанные минуты собралась и вышла в коридор. На всякий случай, ангел перетрясла все четыре огромные корзины, в каждой оказалось по предмету. В трех, наполненных белоснежными каллами, лежали футляры, в последней, такой же, как и вчера, белоснежный конверт. С этим уловом Мирослава спустилась в столовую.

– Вот, – она бросила на стол подарки и письмо.

Раду хлопнул в ладони и на столе появился завтрак.

– Садись, поешь, и потом мы посмотрим, на что сегодня расщедрился твой воздыхатель.

Ангел застыла в нерешительности, но потом все-таки села за стол. Она ела, не поднимая глаз на ректора, и макушкой чувствовала его взгляд. Когда с едой было покончено, а посуда убрана, Раду подвинул на середину стола подарки Доктора Ф.

– Ты сожгла эти ужасные цветы? Запах никак не выветрится.

– Нет.

– Хочешь оставить? – спросил Мастер.

Мирослава посмотрела на Раду, ожидая увидеть усмешку, но ректор был серьезен.

– Не хочу.

– Тогда уберем их, – улыбнулся Радомир и Мира ощутила, как тяжелый запах исчез.

Демон посмотрел на футляры и щелкнул пальцами, потом еще раз, потом снова. Мира осторожно поинтересовалась:

– Ты щас споешь?

Радомир нахмурился и молча откинулся на спинку стула, пристально глядя на вещи, потом попросил:

– Прочти письмо.

Вытащив сложенный лист бумаги из конверта, ангел стала читать:

– "Моя драгоценная Мирослава, я не могу найти слов, чтобы описать тот восторг, который вызвала во мне Ваша скромная записка. Понимаю, что только обстоятельства и Ваша невинность не позволяют написать более полно о своих чувствах, которые я распознал уже в Вашем первом взгляде на меня..." Да он стебется над нами, – прервалась, не выдержав, Мира и посмотрела на сиявшего Раду.

– Не перебивай такую красоту, если бы глумился, то не отправлял все это втайне. Читай дальше.

Мира тяжело вздохнула и продолжила:

– "Однако тешу себя надеждой, что при следующей нашей встрече, вы отринете природную скромность и..." Дальше похабщина, я это произносить не буду, – Мирослава покраснела, скомкала листок и бросила в ректора. Падший поймал комок, неодобрительно посмотрел на девушку и, развернув лист, продолжил за нее:

– "... и..." правда, откровенно, пропускаем... о, вот нужное: "не буду скрывать, некоторые влиятельные особы были недовольны тем, что я хлопотал о Вашем приглашении на княжеский бал. Если оно получено, то имеет непререкаемую силу, и уже ничто не властно воспрепятствовать Вам стать гостьей Сатаны и моей избранницей на этот вечер. Вы в безопасности до бала, а там мы попросим милости для Вас перед самим Князем Тьмы.

Прилагаю небольшой гарнитур, подобранный мной лично из разных удачных коллекций этого сезона. Надеюсь увидеть его на Вас в ночь бала.

Искренне, Ваш..." бла-бла-бла. Крепко старикашка за тебя взялся. Значит, приглашение оттягивает казнь и мне, приятно знать.

Радомир игриво посмотрел на Мирославу и сказал:

– Теперь подарочки, магией они не открываются.

Мира поднялась и открыла три коробки, в них лежали кольцо, серьги и ожерелье из красного золота, украшенные маленькими камнями граната, похожими на капельки крови.

– Как будто свежая кровь в золотых волосах, – задумчиво озвучила Мирослава свои мысли, разглядывая тонкую витиеватую резьбу.

Раду склонился над столом и внимательно рассматривал переплетения тонкой золотой вязи.

– Я заберу их на время, потом верну. Оденешь их на бал.

– Не в моем вкусе.

– Придется полюбить.

Мира ушла в кабинет и до самого вечера просидела над книгой дроу. Она выучила и записала себе парочку заклинаний и собиралась испробовать их на своей новой подружке.

Перед ужином Радомир принес письмо для мэра и попросил Мирославу переписать его своей рукой. Пока девушка писала, она краснела и фыркала, а Мастер стоял за ее спиной и проверял, чтобы подопечная ничего не пропустила. Протягивая листок Раду, ангел спросила:

– Дальше будет еще мерзотнее?

– Боюсь, что именно так. Не переживай, это только на пару месяцев.

Мира застонала.

Этой ночью Грув сидел на лавочке перед домом и попыхивал трубкой, когда белые крылья ангела закрыли от него полную луну.