Между тьмой и огнем

Болотная ведьма

Громкий стук в дверь заставил Мирославу подскочить и она тут же схватилась за голову.

– Это моя вина, – огорченно сказал Раду, видя муку на лице девушки.

Стук повторился, Мастер прошел к двери и распахнул ее. В комнату ворвался луч света, ослепив Мирославу.

– Мир тебе, Гризельда...

– Притащился-таки нечестивец, исчадие ада, демон проклятый! – закричала ведьма, увидев белоснежные крылья ангела.

– Не шуми, Зельда. Это перепивший ангел и ее ярость может вызвать скорее твой крик, чем твоя помощь демону.

Ведьма сразу притихла и вошла в комнату. Сгорбленная старушка, с длинным острым носом улыбнулась, демонстрируя редкие зубы и прищурилась, вглядываясь в Мирославу.

– Та самая, стало быть?

– Да, – выдохнул Раду.

– Шансы у тебя, милочка, один на миллион. Сказал ли тебе греховодник об этом?

– Сказал, – хрипло ответила Мира, морщась от звука собственного голоса.

Перед ней возник кувшин воды с лимоном и стакан. Ангел набросилась на них и стала жадно пить.

– Зачем напоил? – нахмурилась на падшего Гризельда.

– Плакала... обо мне, хотел, чтобы не мучила себя, – негромко ответил Радомир.

Ведьма вздохнула, достала из кармана какие-то травы и сказала:

– Погоди, сейчас лекарство подсыплю. Пей прямо из кувшина, до дна, как накануне пила.

Мирослава нахмурилась, но буркнула:

– Спасибо.

Когда девушка осушила сосуд, голова стала ясной и больше не болела. Мира улыбнулась и весело повторила:

– Спасибо!

– Посмотрим, как ты меня вечером будешь благодарить, – нахмурилась Гризельда и обратилась к Радомиру – собирай этот шалаш, жду вас в своей хибарке. Поедим домашнего, да отварчика вам приготовлю для силы большей.

Ведьма ушла, а Мирослава обратилась к демону:

– Почему она так сказала, что она собирается делать со мной?

– Это последняя часть твоей подготовки. Пожалуй, самая трудная. Сегодня я исполню просьбу Карима и покажу, точнее Гризельда покажет, почему Хранитель стал мне помогать.

– Я сделала что-то плохое?

– Не любопытствуй, – Раду поднял палец вверх, но улыбка вышла одними губами. В глазах Раду снова была тревога.

– Не запугивай, – в тон ему ответила Мира, но не стала больше ни о чем выспрашивать. Она испугалась того, что увидит сегодня.

Ведьма не преуменьшала, когда назвала свое жилище хибаркой. Покосившееся строение рядом с заросшим прудом, казалось совершенно заброшенным.

– Охранная магия, – пояснил Радомир, понимая удивление девушки.

Когда они вошли внутрь, то Мирослава выдохнула от восторга. Дом болотной ведьмы оказался просторным и светлым. Казалось, что вокруг него все еще лето.

– А, пришли, – спускаясь по лестнице, приветствовала хозяйка. – Силантий, верно, накрыл уж на стол.

Гризельда повела гостей в столовую и по пути громко говорила, словно обращаясь к дому:

– Как Кузьма поживает? Силушка мой извелся по сыночку, грызет меня, что демону ребенка отдали, а у вас там и связи никакой.

– Я уже говорил Силантию, что Кузе у матушки хорошо и он счастлив, помогая ей по хозяйству, – громко в потолок ответил Радомир. – Белокрылая подтвердит, что Кузя матушку очень любит и благодарен за теплое место.

Падший пихнул Миру в бок. Девушка, задрав голову, громко сказала:

– Кузенька очень Рязанку любит и место свое ценит.

По дому прокатился вздох облегчения. Гризельда тихо сказала:

– Чем древнее домовой, тем сильнее устанавливается его связь с домом. Нашему уже две тысячи лет. Уж не знаю, кого из моих предков этот злодей настолько охмурил, что она упросила Силантия сыночка светлого в ад к Рязанке пристроить, чтобы матушке демона помогать. Вот домовой нас и мучает, всех по очереди, чтобы мы этому негоднику от ворот поворот не давали, пока он Кузю обратно не вернет.

– Не утрируй, Зельда, – поморщился Радомир. – Что за лесная драма с заложниками. Не начала ли и ты тут беллетристику почитывать? А то знаем мы уже один артефакт с неуемной тягой к прекрасному.

Гризельда добродушно рассмеялась, усаживаясь во главе стола.

– Приятного вам аппетита, крылатые. Все свое, домашнее, да к тому же земное, не подземное. Там у вас самый воздух отравленный дьяволом, ворогом человеческим.

Радомир тяжко вздохнул, но не противоречил. Рацион ведьмы оказался вегетарианским, так что Мира голодными глазами осматривала стол с соленьями, кореньями, вареньями и овощами, фруктами, стараясь выбрать что-нибудь посытнее.

– Чего она? – бесцеремонно поинтересовалась Зельда у Раду.

– К мясу приучил, – уклончиво ответил демон ведьме, и мягко обратился к Мире, – привыкай к ангельскому рациону, Мирослава.

Девушка расстроено посмотрела на падшего, и в ее глазах промелькнули золотые искорки голода. Радомир нахмурился и вернулся к своей тарелке.

– Ладно, демон, – недоверчиво протянула Гризельда, – чтобы ты с ней в своем подземном царстве не сотворил, теперь это только твоя проблема.

Ведьма с аппетитом налегала на картошку с растительным маслицем и укропом, заедала все это салатиком из квашенной капустки и маринованными огурчиками. Мирославе ничего не оставалось, кроме как вспоминать рацион светлой академии и содрогаться при мысли о вечном посте.

Гризельда и Радомир после завтрака оставили Миру бродить по дому в свое удовольствие, а сами пошли в погреб выбирать и готовить отвары для помощи в битве с сильными демонами. Ангел ходила по трехэтажному терему, разглядывая резные узоры наличников, в плетении которых угадывались растительные орнаменты. На цыпочках прыгала по цветочному узору ковра и пробовала разобрать книгу заклинаний, найденную на каминной полке в одной из комнат.

– Гляди-ка, не показалось. Что, правда ангел?

Мира обернулась на хрипучий голос и увидела копию Кузи.

– Силантий? – спросила девушка.

– Как есть, Силантий, домовой в третьем поколении. На вопрос ответь.

– Да, я ангел.

– Правда, значит, что Кузьма удачно пристроен? Хозяйка любит его, ценит?