Между тьмой и огнем

Зелья Гризельды

Мира проснулась, но не спешила открывать глаза. Она чувствовала взгляд Мастера и страшилась встретиться с ним.

– Я знаю, что ты проснулась, – грустно сказал Радомир.

Ангел медленно открыла глаза и исподлобья посмотрела на падшего. Ее губы задрожали, в глазах стояли слезы.

– Карим видел меня там?

– Только свою судьбу в тот отрезок. Он говорил, что любил тебя больше, чем своих детей при жизни. Я его еле откачал. Но даже после того он не мог успокоиться: обвинял перепуганную Гризельду в шашнях с дьяволом и грозился упечь бедняжку в ад. Его отчаяние после видения продлилось около часа, все это время он сражался со мной, пытаясь убить.

– Я его понимаю, – резко ответила Мира.

– Я тоже, – с мукой сказал демон.

Он протянул к девушке руку, но она отстранилась и села.

– Когда ты узнал обо всем?

– Когда ты родилась, Зельда сказала, что появился ребенок, способный вытащить Рязанку. Ведьмы никогда не смотрят будущее, придерживаясь мнения всех верующих о справедливости замысла божьего, да и Грог помогает увидеть возможное развитие событий только для того, кто обращается к нему с просьбой. Поэтому я просто решил посмотреть пересекутся ли наши судьбы, плана никакого на тот момент у меня не было. Я решился отпустить Рязанку совсем недавно.

– Что ты увидел?

–Тебя на суде, Карима. Ты меня заинтересовала, – почти прошептал демон и поймал взгляд ангела, выражавший отвращение. – Да, ты не будешь одинока после казни, да и я, наверняка, стану любимой добычей.

Радомир встал с постели и холодно произнес:

– Надеюсь, ты понимаешь, что Карим шел на казнь, чтобы ты получила второй шанс в роли Хранителя? Он верил в тебя. Я же только прошу думать о Рязанке.

Мирослава вспомнила, что демон следующей ночью пойдет на вечные муки ради своей матери. Она приблизилась к падшему, положила ладонь на колючую щеку. Раду закрыл глаза и поцеловал ее.

– Я не смогу быть Хранителем, – всхлипнув, сказала Мира.

– Попросишься на покой.

Радомир обнял задрожавшую Мирославу и прошептал:

– Я заслужил свою кару. Но вы с Рязанкой не должны быть здесь. То, что ты видела, могло произойти, но теперь уже никогда не сбудется.

Мира вспомнила ауру своей матери и спросила:

– Рязанка говорила, что меня в академии давно присмотрели. Какая я была при жизни?

– Забавная, – тепло улыбнулся Мастер, – очень шкодливая.

Его глаза заблестели, и Раду осторожно поцеловал Мирославу в губы. Девушка обняла его за шею и притянула ближе к себе. Падший с облегчением выдохнул, крепко прижал ангела и поцеловал более страстно. Когда Мира отстранилась, то просяще заглянула в зеленые глаза и спросила более конкретно:

– Меня присмотрели из-за ауры?

Радомир напрягся и ответил:

– Мы оба были обладателями наследственной темной ауры. После гибели мы получили шанс и использовали его, – Раду скривился и добавил, – до определенного времени.

Мирослава нахмурилась и задумалась о своем. Часы пробили двенадцать дня и ректор чертыхнулся.

– Нам придется быстро собраться и к десяти вечера быть на балу. Казнь, вероятнее всего начнется после часа ночи.

Он внимательно посмотрел на бледного ангела и с неожиданной яростью произнес:

– Не смей даже помышлять о том, чтобы принять наказание!

Он взял Миру за подбородок и склонился к ее лицу:

– Там, за пределами обитаемых территорий, защищенных границами, ты станешь пищей для всякого, кто будет проходить мимо. Грешники не могут попасть в долины и города, их затаскивают в пещеры, терзают в чаще, на дне озер. Всюду ты будешь затравленной дичью. Я сильный и смогу убегать, прятаться или драться, на худой конец. – Он смягчил голос и взял голову Мирославы в руки. – Мы никогда не увидимся больше, чтобы ты ни выбрала. Так что поклянись мне, что уйдешь с Михаэлем!

Мира закрыла глаза, сложила губы трубочкой и потянулась к губам падшего. Но в ответ услышала лишь холодный насмешливый голос Раду:

– Романова, клянись.

Девушка разочарованно посмотрела на ректора и с тяжким вздохом ответила:

– Клянусь, что не выберу путь грешника добровольно.

– Молодец, - облегченно сказал Раду и, прошел к большому сундуку, стоявшему посреди комнаты.

– Сейчас мы будем растирать тебя мазями и поить травами. Иди и набери горячей воды в ванную.

Мирослава пошла в ванную комнату ректорских апартаментов и сдавлено охнула, увидев комнату размером со спальню, в которой стояла огромная ванная, похожая на маленький бассейн.

– Зачем тебе такая громадина?! – удивленно крикнула Мирослава открывая кран.

– Какой бестактный вопрос! – насмешливо ответил Раду, – допустим, чтобы я мог плескаться в ней в любом обличии.

Последние слова он произнес, входя в ванну совершенно обнаженным и с сундуком плывущим следом. Из него шел чудовищный запах.

– Мы вместе будем мыться? – напряженно спросила Мирослава.

– Так проще и быстрее. Зальем зелье на двоих, отмокнем, потом вылезем и обмажемся мазью, выпьем настоечки, запьем отварчиком и вуаля!

– Разить от нас будет так, что фейсконтроль мы не пройдем. А нет бала – нет казни. Толково придумано! – одобрила план Мирослава.

– Хамка, мы вчера руки по локоть стерли, пока ингредиенты толкли, шинковали, разминали, кипятили.

– Ладно, давай выльем это быстрее, может не так вонять будет.

Радомир достал литровую бутыль с вязкой жидкостью.

– Залезай в воду, я натру тебя зельем, что останется – просто выльем в воду. Оно для бодрости и силы. К вечеру будешь на пике формы. Придает невероятный тонус мышцам.

– А ты? – тут же насупилась Мира.

– Я тоже обязательно натрусь следом.

Радомир не стал дожидаться, пока ангел созреет и просто повел рукой, с ангела исчезла сорочка и девушка тут же запрыгнула и села в горячую воду. Демон выдавил на руку зелье, другой выудил девушку и, усадив ее на широкий край ванны, стал растирать по телу зеленоватый гель.