Между тьмой и огнем

Казнь

Раду нахмурился, но не пошевелился. Только тихо сказал Мире:

– Думай о Рязанке. Рязанка Любецки.

Мирослава кивнула, закусив губу и сдерживая слезы.

– Я люблю тебя, ангелочек, – улыбнулся демон и погладил девушку по щеке.

Теперь в голосе Люцифера отчетливо проступал нараставший гнев.

– Глава разведчиков, покиньте круг наказания.

По полу расползлись линии, вычертившие пентаграмму и символы перемещения грешников. Радомир в последний раз посмотрел на ангела и стал на глазах приобретать свое демоническое обличие. В его руке появился черный клинок, защитные руны дроу проступили на теле и тут же слились с потоками лавы, вплетаясь в них. В круг шагнули несколько гостей. Мира выхватила свой клинок, оглядываясь и, со смесью отчаяния и облегчения, увидела направлявшихся к центру круга вампиров и разведчиков. Вервольф трансформировался для боя, дроу был вооружен тонкими лезвиями, крепившимися к предплечьям, Равей был без оружия, но от его рук расходились сгустки молний, крутившиеся подобно коконам вокруг запястий. Граф и графиня были вооружены двумя длинными искривленными саблями, источавшими алое сияние.

– Выбор сделан! – прогремело над залой и пол затрясся, уводя круг вниз. Окружающее пространство стало трансформироваться в большой амфитеатр с ареной, посреди которой стояли бунтовщики, окружая ангела.

– Бетта, – услышала Мирослава нежный голос Влада, – ты у меня, конечно, дура, но, знай – я чертовски тебя любил.

Ответом ему был беззаботный смех графини и веселое:

– Взаимно, милый.

Радомир с другой стороны пререкался с Равейем:

– Студент, ты заблудился! – рыкнул Мастер.

Маг наигранно-изумленно заозирался, увидел белоснежное оперение и, шумно выдохнув от облегчения, сказал:

– Да нет, все на месте, я именно там, где обещался быть.

Глава разведчиков попытался избавиться от других коллег, но Гзарн и Варг почти синхронно ответили:

– Мы УЖЕ трупы.

Амфитеатр для казни был готов и приглашенные гости с радостным предвкушением битвы, гомонили, поспешно делая ставки. Гул затих, когда Люцифер поднял руку, появляясь в императорской ложе.

– Мы любим тех, кто бросает вызов сильным и готов умереть за свои убеждения, но мы не склонны к милосердию и сочувствию. Против вас, лучших воинов измерения, выйдут сильнейшие, чтобы истребить каждого, кто попытается вмешаться в мое правосудие и заслонить Ангела. Битва окончится либо тогда, когда желающих сразиться с вами больше не будет, либо тогда, когда белые крылья лягут у моих ног. Мои драгоценные подданные, гордость измерения, вы прямо сейчас можете избавить себя от неприятностей, отрубив ангельские крылья.

Наступила тишина, во время которой компания лихорадочно совещалась.

– Я не могла дать вам умереть, не узнав ваш план, – азартно сказало Бетта, глядя на Раду.

– Так вот почему мы сейчас отправимся на корм вурдалакам? – притворно-весело уточнил Влад.

– Я хочу отправить ее к светлым, вместе с Рязанкой. Нужно обеспечить победу ангела и они освободятся. Зачем вы втянулись? – с болью в голосе спросил демон.

– Мечта любого приближенного к трону – убить тебя, – ответил за всех Гзарн, – особенно эта возможность греет душу Салазара. И первым делом они постараются избавиться от той, кого ты так стремишься защитить. Мы обещали помогать и не можем отступить.

Радомир только кивнул.

– Значит надо, чтобы второкурсница победила сильного демона в схватке? У вас есть кто на примете?

– Олаф, – подала кровожадный голос Мира, выглядывая уродливую морду рядом с дьяволом.

– Удачный выбор, – одобрил Варг, – после потери руки и меча, он почти не воевал, наступило перемирие и теперь его меч не так опасен, а рука не тренирована.

Раздалось издевательское покашливание Князя Тьмы и восставшие повернулись к публике. Влад представительно сказал:

– Дамы и господа, мы предпочли выбрать сражение. Если вы решите принять участие в забаве на стороне противника, то заранее просим не принимать агрессивные действия против вас за личную неприязнь. Все наши поступки будут продиктованы исключительно самозащитой как сейчас, так и в дальнейшем.

Мира вопросительно посмотрела на Равейя, с восхищенной улыбкой слушавшего вампира.

– Фактически предупреждает, что выпьет досуха, а если останется в живых, то и всех членов семьи нападавшего, которых сможет найти, – пояснил маг.

Несмотря на речь графа, желающие нашлись. В основном, среди тех демонов, которые когда-то являлись смертными. Их жизнь в преисподней была посвящена поискам могущества и возвышения. На арену спрыгнули десять демонов и во главе отряда стояли Салазар и Олаф. Бывший наставник не скрывал победной улыбки. Он крикнул:

– Радомир, мой мальчик, сегодня я, наконец, вырву крылья у светлой!

После этих слов битва началась. Первый удар нанес маг, послав в глаз Олафа огненный шар, чтобы отвлечь от молнии, вонзившейся в его живую руку. Демон взревел и побежал к Равейю. Мирослава встала за магом и попыталась наложить на противника заклятие, но ее тут же отбросило на стену арены, и над ухом прозвучал рык:

– Без фокусов, Ангел.

К ней бежал горный демон, он швырнул в девушку большой камень, но Мира, в ярости после бесчестного вмешательства, закрылась металлическими крыльями и снаряд разбился о них, вызвав сноп искр. Мирослава попятилась и, оттолкнувшись от стены, взлетела. Она с облегчением увидела, что мантии вампиров превратились в кожистые крылья, оставив чету в обтягивающих костюмах. Они кружили сразу вокруг троих, нанося удары одновременно с двух сторон. Девушка снова нашла своего горного обидчика и спикировала к его голове, нанося удар в шею. Демон захрипел и попытался ударить мечом, но ангел выставила руку, вражеское лезвие соскользнуло по доспеху, а Мира вонзила клинок в каменное плечо. Чудовище взвыло и ангел уже размахнулась для победного удара по ослабленной на мгновение руке, как демон взорвался, отбрасывая Мирославу в сторону и накрывая останками противника.