Между Тьмой и Светом

13

Глава 13: Столкновение с правдой и отчаяние
Мысль о том, что Кайл — вампир, заполнила разум Амелии, не давая ей покоя. Она металась по своей комнате, словно пойманная птица, пытаясь отмахнуться от этой безумной идеи. Вампиры? В двадцать первом веке, в престижной Академии Скайхолд? Это же сказки, истории для запугивания непослушных детей, а не реальность.
"Нет, это невозможно," — шептала она вслух, пытаясь убедить саму себя. — "Это просто мой уставший мозг придумывает глупости. Наверное, я слишком много читала старых легенд."
Но чем больше она пыталась отвернуться от этой мысли, тем настойчивее она возвращалась, подкрепленная неопровержимыми фактами. Его бледность, не похожая на бледность от болезни, а какая-то фарфоровая, неземная. Его холод, который она чувствовала каждый раз, когда он был рядом, словно его тело излучало мороз. Его скорость на фехтовании, когда он двигался быстрее любого человека. Его нечеловеческая сила, которую она почувствовала в тот миг, когда он прижал её к стене. Странные, испуганные взгляды студентов, когда он проходил мимо. Его ночные исчезновения и появление на рассвете, когда все остальные уже были на занятиях. Всё сходилось. Каждый фрагмент её последних недель складывался в единую, пугающую картину.
"Боже мой," — выдохнула Амелия, прижимая ладони к вискам. — "Он настоящий. Он... он такой же, как в книгах."
На следующее утро, за завтраком, Амелия попыталась осторожно заговорить с Эллисон, своей лучшей подругой, о своих подозрениях. Ей отчаянно хотелось поделиться с кем-то этой ношей, найти подтверждение или опровержение своим страхам.
"Эллисон," — начала Амелия, стараясь говорить непринужденно, но её голос дрожал. — "Как ты думаешь... ну, это глупо, конечно... Но что, если все эти истории о... о существах ночи, они не совсем выдумка?"
Эллисон, сосредоточенно жующая тост с джемом, подняла бровь. "О чём ты, Амелия? О духах, которые прячутся в лесу, о которых Лиам рассказывал? Или о тех "тенях", что напали на Дэмиана?"
"Ну... скорее о других. О тех, кто... ну, о кровопийцах," — Амелия понизила голос, оглядываясь по сторонам.
Эллисон расхохоталась, так громко, что несколько студентов за соседним столом обернулись. "Амелия! Ты серьёзно? Вампиры? Ты что, пересмотрела старых фильмов ужасов? Или это из-за того, что ты поссорилась с Кайлом на фехтовании?"
"Нет, Эллисон, я серьезно! Я... я просто думаю, что некоторые вещи, которые мы видим, они могут быть не тем, чем кажутся," — Амелия пыталась сохранить серьезное выражение лица.
"Дорогая моя," — Эллисон похлопала её по руке, всё ещё усмехаясь. — "Это просто старые суеверия, которые рассказывают студентам, чтобы они не бродили по ночам в запретных местах. Ты, наверное, слишком много учишься. Тебе нужно больше спать. Серьезно, иди выспись. А то скоро будешь видеть фей в цветочках."
Амелия тяжело вздохнула. Она поняла, что Эллисон не поверит. Никто не поверит. Это было слишком безумно. Она была одна в своём знании, в своём ужасе.
С этого дня Амелия начала видеть Кайла по-другому. Теперь, когда она знала правду, его образ полностью изменился. Раньше он был просто загадочным и пугающим. Теперь в его глазах она видела не просто отстранённость, а вековую мудрость, которая не могла принадлежать юноше. Она видела в них боль — боль от бесконечного существования, от потери, от одиночества, которое, казалось, обволакивало его, как саван. И в глубине, когда он смотрел на неё, она улавливала нечто, похожее на одиночество, глубокое и всепоглощающее, словно он был последним в своём роде, обреченным на вечность без истинной связи. Он больше не казался просто высокомерным студентом. Он был древним существом, заключенным в оболочку юности, и это открытие было одновременно пугающим и притягательным.
Однажды вечером, возвращаясь в свою комнату, Амелия решила срезать путь через один из наименее посещаемых двориков Академии. Было уже довольно темно, и фонари бросали длинные, пляшущие тени. В дальнем, тенистом уголке дворика, прислонившись к стене, стояла знакомая высокая фигура. Кайл. Он держал в руке небольшой, тёмный флакон, который блестел в лунном свете. Он поднёс его к губам и сделал несколько глотков.
Амелия замерла в тени, её сердце замерло. Она не могла разглядеть, что именно он пьёт. Это выглядело подозрительно, очень подозрительно. Флакон был темным, и содержимое не просматривалось, но интуиция кричала ей, что это не обычный напиток. Когда он закончил, он медленно опустил флакон, его взгляд скользнул по дворику, словно проверяя, нет ли свидетелей. И в этот момент его глаза остановились на тени, где пряталась Амелия. Она замерла. Его взгляд был хищным, холодным, и в нём читалось что-то, что заставило её волосы встать дыбом. Он словно только что напитался, и эта энергия делала его ещё более опасным. Он не сделал ни шага в её сторону, но Амелия почувствовала, как её прошибает волна чистого, животного страха. Он знал, что она здесь. И он знал, что она что-то видела.
Амелия почти бегом добралась до своей комнаты, запирая дверь на все замки. Она рухнула на кровать, дрожа всем телом. Шок от увиденного, осознание его истинной природы, и этот хищный взгляд – всё это давило на неё, лишая возможности мыслить рационально.
Она столкнулась с невероятной, опасной правдой, и теперь перед ней стоял мучительный выбор: бежать. Бежать из Академии, бежать от Кайла, бежать от этой жуткой, смертельной тайны. Или... или попробовать понять её. Страх и брезгливость, которые вызывала мысль о вампире, боролись с растущим любопытством и необъяснимым притяжением, которое Кайл оказывал на неё, несмотря на весь ужас.
"Что мне делать?" — прошептала Амелия в пустоту комнаты. Её рассудок кричал, что нужно бежать. Но сердце, странным, непонятным образом, тянулось к этой опасности, к этой тьме. Она чувствовала, что её судьба уже переплетена с Кайлом, что она часть его мира, хочет она того или нет. И бежать было бы равносильно отказу от себя, от своего дара. Амелия Скай всегда была смелой. Но теперь смелость требовала не бегства, а столкновения с тем, что пугало её больше всего.