Между Тьмой и Светом

20

Глава 20: Первая угроза от Серены и усиление ревности Кайла
Жизнь в Академии Скайхолд, казалось, никогда не замирала. Едва утихли пересуды о бале и странном инциденте с Кайлом, как появился новый повод для волнений. На этот раз – в лице новой студентки.
В один из обычных дней, когда Амелия направлялась на занятия, по коридорам Академии прокатился шепот. Остановившись, она увидела причину переполоха. У главного входа стояла девушка, чья внешность могла бы принадлежать произведению искусства. Это была Серена Делакруа. Её появление сразу же вызвало заметный переполох среди студентов и даже некоторых преподавателей.
Она была невероятно красива, с длинными тёмными волосами, ниспадающими водопадом, глазами цвета расплавленного золота и идеально очерченными алыми губами. Но эта красота была холодной, словно выточенной из льда. В каждом её движении, в каждом взгляде читалась надменность и нечто, что Амелия тут же распознала – совершенство, которое казалось неестественным. Она выглядела слишком идеально, слишком холодно и слишком... совершенно. Казалось, она ступала по земле, не касаясь её, словно была воплощением грации и опасности. Амелия нутром почувствовала, что это не обычная студентка.
Не успела Амелия отойти от первого впечатления, как Серена Делакруа начала действовать. Её цель была ясна с первой минуты. Она сразу же проявила явный интерес к Кайлу, не стесняясь выражать его открыто и демонстративно. Она находила повод подойти к нему в столовой, её смех, чуть более звонкий, чем нужно, разносился по коридорам, когда она обращалась к нему. Серена флиртовала с ним без всякого стеснения, её прикосновения к его руке, её долгие взгляды, полные вызова, были очевидны для всех.
Кайл оставался холоден. Его лицо было непроницаемым, как всегда, и он отвечал ей односложно, без эмоций. Но это не останавливало Серену. Она не отступала, словно считала его своим предназначенным, своим спутником. Казалось, она наслаждалась этим публичным проявлением своего интереса, своим правом на его внимание.
И каждый раз, когда Серена обращалась к Кайлу, её взгляд скользил мимо него и останавливался на Амелии. Эти взгляды были презрительными, полными вызова, словно она видела в Амелии лишь досадное препятствие, недостойное её внимания. Амелия чувствовала, как кровь приливает к её лицу от этих немых, но красноречивых посланий.
Первое столкновение с Амелией произошло в библиотеке. Амелия изучала древние тексты, пытаясь найти больше информации о клане Морвен и связи вампиров с человеческим даром. Кайл, как обычно, стоял неподалеку, погруженный в свои собственные книги, но его взгляд был устремлён на Амелию.
Серена Делакруа вошла в библиотеку, её шаги были легкими, но её присутствие наполнило пространство напряжением. Её взгляд тут же выхватил Кайла, а затем остановился на Амелии, сидевшей за столом. С надменной улыбкой на губах, она подошла прямо к столу, за которым сидела Амелия.
"Так это ты, значит," — её голос был низким и бархатистым, но пропитанным ядом. Она обратилась к Амелии, полностью игнорируя Кайла. — "Слышала, ты крутишься возле того, кто тебе не пара."
Амелия подняла голову, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё сжалось. "Я не понимаю, о чём ты говоришь."
Серена рассмеялась, звук был похож на звон битого стекла. "О, ты прекрасно понимаешь. Кайл... он особенный. Он слишком могущественен для такой смертной, как ты. Держись от него подальше. Ты ему не ровня."
Её глаза сверкнули золотом, и Амелия почувствовала исходящую от неё угрозу. Это была не просто женская ревность. Это была вампирская ревность – хищная, опасная, полная скрытой силы. Её взгляд был холодным, полным древней гордыни и абсолютного презрения. Это была совсем другая ревность, нежели та, что Амелия видела в глазах Лиама – та была человеческой, понятной. Эта же была дикой, неконтролируемой, древней и смертельной. Серена смотрела на неё как на букашку, которую можно раздавить без сожаления.
"Кайл волен выбирать сам," — неожиданно громко ответила Амелия, сама удивляясь своей храбрости. — "И, честно говоря, он меня не интересует. У меня есть дела поважнее."
Серена перевела удивленный взгляд на Кайла, словно проверяя его реакцию на эти слова. В её глазах мелькнуло торжество, а затем она снова повернулась к Амелии. Что-то ехидное появилось на её губах. "Ты лжёшь, смертная. Я чувствую это. Ты можешь сколько угодно притворяться, но твоя... связь с ним очевидна."
В этот момент, когда напряжение достигло пика, Кайл сорвался. Его лицо, обычно такое непроницаемое, исказилось от внезапной, острой боли. Ему было обидно, невыносимо обидно, что Амелия так сказала, что она так думает. Все его вековые инстинкты, его чувство собственничества, его необъяснимая связь с ней, – всё это было грубо отброшено её словами.
Он не поднял голоса, не сделал резких движений. Но воздух вокруг него словно загустел, стал плотным и тяжёлым. Он бросил на Серену такой ледяной, испепеляющий взгляд, что та отшатнулась, её вампирская гордыня померкла перед его чистой, дикой яростью, вызванной обидой.
"Достаточно, Серена," — голос Кайла был тих, но прозвучал как удар хлыста. В нём не было привычного холода, лишь глухая боль и едва сдерживаемая угроза. — "Отойди. Не смей."
Серена медленно отступила, её глаза всё ещё горели злобой, когда она смотрела на Амелию, но теперь в них читалось и предостережение. Она понимала, что Кайл показал ей, что она переходит границы в отношении Амелии, что он не позволит ей причинить вред. И Амелия, несмотря на собственный испуг, увидела в этом его истинные чувства — нежность, скрытую под покровом тьмы, и ярость, вызванную её отрицанием.
Амелия посмотрела на Кайла. Он не отвёл взгляда, его глаза были полны той же мрачной, глубокой одержимости, но теперь в них примешивалась и невыносимая боль. В этот момент Амелия окончательно поняла: Серена – это серьёзная угроза. Она не просто ревнивая соперница, она – часть того же древнего мира, что и Кайл, возможно, даже его невеста или кто-то подобный. И то, что она знала об их "связи", лишь усиливало безумную ревность Кайла к Амелии.
В его глазах она прочитала нечто такое, что заставило её содрогнуться, но и почувствовать странное тепло. Он видел её. Он защищал её. Это была не любовь в привычном понимании, но это была одержимость, которая могла быть столь же сильной и разрушительной.