Между Тьмой и Светом

25

Глава 25: Интриги Серены и разочарование Кайла
Серена стояла в центральном холле Академии, ее смех звенел слишком громко, слишком фальшиво. Она была буквально приклеена к Кайлу, ее рука небрежно, но настойчиво лежала на его предплечье. Кайл, казалось, позволял ей, его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд иногда скользил к входу, словно он чего-то ждал. И вот она появилась – Амелия. Серена тут же усилила напор. Ее пальцы начали нежно поглаживать руку Кайла, она склонила голову ему на плечо, что-то шепча, и ее губы почти касались его шеи. Она рассмеялась еще громче, нарочито демонстративно, убеждаясь, что Амелия их видит.
"О, Кайл, ты просто неотразим сегодня!" – промурлыкала Серена, ее голос был полон приторной лести. "Неудивительно, что все девушки теряют голову, стоит тебе только взглянуть. Или... не все?" Она многозначительно взглянула в сторону Амелии, которая проходила мимо, даже не замедляя шага. Серена сделала вид, что поправляет воротник Кайла, проведя кончиками пальцев по его груди, а затем, словно невзначай, подняла на Амелию насмешливый взгляд. "Некоторые просто не умеют ценить истинное величие, не так ли, мой повелитель?"
Амелия прошла мимо них, словно Кайла и Серены не существовало. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, лицо оставалось спокойным, почти отрешенным. Ни тени ревности, ни намека на гнев не отразилось в ее глазах. Она даже не вздрогнула, когда Серена так явно намекнула на нее. Для Амелии существовали только ее книги, ее занятия с Тальей, ее растущие силы и ее жуткие видения. Кайл и его "связи" были чем-то далеким, неинтересным, даже отталкивающим. Она просто хотела, чтобы они оба исчезли из ее поля зрения, чтобы они не загрязняли ее мысли своим присутствием.
Это полное, абсолютное безразличие стало пыткой для Кайла. Он ожидал реакции – любой! Ревности, гнева, хотя бы легкого раздражения. Но она была словно мраморная статуя. Ее холодность обжигала его сильнее любой вспышки ярости. Он так тщательно разыгрывал эту сцену, позволяя Серене виснуть на себе, надеясь хоть как-то зацепить Амелию, вызвать в ней хоть искру эмоций. Но она не реагировала на его "ухаживания". Она совершенно не ревновала, и это сводило его с ума от ревности уже самого себя к этому безразличию. И это же бесило Серену. Все ее тщательно спланированные усилия оказались тщетны, ее игра не имела никакого эффекта. Ее злорадная улыбка медленно сползала с лица, когда Амелия исчезла за поворотом, так и не оглянувшись.
Кайл отпустил Серену, его лицо стало мрачным. Он буквально впадал в отчаяние, видя это полное безразличие Амелии. Он ожидал бури эмоций, ревности, которая подтвердила бы, что он хоть что-то для нее значит, что его прикосновения не напрасны. А получил лишь холодность, словно она видела в нем пустое место. Его одержимость ею, которая уже граничила с безумием, теперь стала еще сильнее, смешиваясь с мучительной болью и невыносимой фрустрацией. Он чувствовал себя бессильным, а это чувство было чуждо его натуре. Он, Кайл, способный манипулировать всем миром, не мог вызвать эмоций у одной, пусть и особенной, смертной. Это было унизительно.
Серена, хоть и была зла на Амелию, не могла упустить шанса поиздеваться над Кайлом. Она подошла ближе, ее голос стал тише, полон показного уважения, но в глазах плясали ехидные огоньки. "Ну что, мой господин?" — промурлыкала она, обводя его фигуру восхищенным взглядом. "Ваши "ухаживания" оказались столь... эффективными. Боюсь, эта смертная не оценила вашей игры. Она так глупа, не понимает, какое сокровище рядом с ней". Серена сделала паузу, наслаждаясь его растущим раздражением. "Вы теряете своё величие, Кайл, гоняясь за той, кто не видит вас. Вы – могущественный вампир, способный получить все, что пожелаете, по щелчку пальца. Любую силу, любую женщину... включая меня, если вы вдруг пожелаете. А вы тратите время на ту, что отвергает вас. Разве это достойно вас?"
Кайл стоял, сцепив зубы, его мышцы напряглись. Он едва сдерживал себя, чтобы не навредить Серене. Каждое ее слово, хоть и было сказано с льстивым уважением, попадало точно в цель, раня его гордость. Он понимал, что она права в своих словах, но признать это вслух было невыносимо. И самое страшное, он не мог остановиться. Его одержимость Амелией была сильнее его разума, сильнее его собственного величия.
И тут, словно по капризу судьбы, он увидел Амелию, выходящую из аудитории. Она снова пыталась его избежать, спеша свернуть в другой коридор, даже не глядя в его сторону. Это была последняя капля. Кайл сорвался. Он рванулся к ней, его движения были резкими, почти звериными. Амелия вскрикнула, когда он схватил ее за руку, его пальцы сомкнулись на ее запястье, не давая сбежать. Он притянул ее к ближайшей стене, с такой силой, что она ударилась спиной. Ее глаза расширились от шока и страха. Кайл уперся руками в стену по обе стороны от ее головы, полностью заперев ее в ловушке своего тела. Амелия замерла, ее дыхание перехватило. Она смотрела, как мышцы играют на его предплечьях, сильные, налитые венозной кровью, способные скрутить ее в узел. Ей было страшно.
Его глаза, темные и глубокие, впились в ее. "Страшно?" — его голос был низким, обволакивающим, в нем звучала опасная смесь предвкушения и удовлетворения.
Амелия, пытаясь скрыть дрожь, выдавила: "Нет". Ее голос был едва слышен, но Кайл уловил его. Он усмехнулся, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на ее губах, затем медленно, медленно провел языком по ее щеке, от скулы до подбородка. Это прикосновение, влажное и холодное, было отвратительным и одновременно невероятно эротичным. Мурашки побежали по всему ее телу, от головы до кончиков пальцев, заставляя ее вздрогнуть.
Кайл отстранил язык от ее кожи, но остался так же близко, его усмешка расширилась. "Так эти мурашки не от страха? Или ты лжешь мне, Амелия?" Его палец легко скользнул по ее шее, опустился к ключицам, а затем вернулся, мягко очерчивая линию подбородка. "Твое тело не лжет, даже если ты пытаешься. Каждый раз, когда я приближаюсь, ты дрожишь. От страха? Или от чего-то еще, что ты не смеешь признать?" Он наблюдал за ее реакцией, видя, как ее зрачки расширяются. "Я чувствую это напряжение между нами, Амелия. Оно притягивает тебя, так же как и отталкивает. Это не просто страх. Это ожидание."
Он наклонился еще ближе, его горячее дыхание опалило ее ухо. "Ты моя. Твоя сила, твоя судьба, ты сама. Все это принадлежит мне, даже если ты борешься. Ты лишь оттягиваешь неизбежное". Его рука, та, что была у стены, опустилась и обхватила ее талию, притягивая еще ближе к себе. Амелия почувствовала его твердое тело сквозь тонкую ткань одежды. "Посмотри на меня, Амелия. Не отворачивайся от того, что ты на самом деле чувствуешь". Он слегка сжал ее талию, и по ее телу вновь пробежала волна мурашек.
"Ты можешь отрицать, ненавидеть, убегать", — его голос стал еще глубже, почти гипнотическим. "Но я чувствую, как ты реагируешь. Как твое тело отзывается на каждое мое прикосновение, на каждое мое слово. И это куда сильнее любой твоей ненависти. Не сопротивляйся тому, что предначертано". Он провел большим пальцем по ее нижней губе, чувствуя ее легкое дрожание.
И он поцеловал ее. Нежный, но требовательный, этот поцелуй был словно вихрь, который выбил из Амелии остатки воздуха. Его губы, холодные, но неожиданно мягкие, накрыли ее. Он целовал ее медленно, настойчиво, проникая в каждую клеточку ее существа. Она пыталась сопротивляться, но ее тело не слушалось. Голова закружилась, мир поплыл перед глазами, и она почувствовала, как теряет опору под ногами, растворяясь в этом опасном и всепоглощающем поцелуе. Он был властным, требовательным, и в нем чувствовалась вся его одержимость, вся его темная страсть. Он целовал ее так, словно хотел стереть всех остальных, словно пытался впечатать себя в ее сознание, в ее плоть. Когда он наконец отстранился, Амелия тяжело дышала, ее губы горели, а в голове кружился мир.