Между Тьмой и Светом

28

Глава 28: Отчаяние Кайла и его безрассудство
Утро выдалось пасмурным, под стать настроению Амелии. Возвращение в комнату после поцелуя Кайла оставило на душе липкий след отвращения и растерянности. Он сломал ее волю, пусть и на мгновение, и это было невыносимо. На ее прикроватной тумбочке, рядом с аккуратно сложенными учебниками, лежал небольшой футляр из темного дерева, инкрустированный серебром. Она не помнила, чтобы он был там раньше. Сердце Амелии сжалось от дурного предчувствия. Открыв его, она увидела внутри редкий, экзотический цветок – бутон невиданной красоты, лепестки которого переливались оттенками полуночного неба, а сам цветок источал легкий, пьянящий аромат. Он казался живым, невероятно свежим, словно только что сорванным, и в то же время в нем чувствовалась какая-то вечная, неизменная сила. Это был невянущий цветок, дар, который мог быть только от одного человека. От Кайла.
Ее губы сжались в тонкую линию. Это был его способ показать свою «заботу», свой «контроль». Еще одно проявление его власти, его попытка привязать ее к себе. Внутри Амелии вспыхнула ярость. Без раздумий, с дрожащими руками, она схватила футляр и, не глядя, выбросила его в открытое окно. Он полетел вниз, в дождливое утро, исчезая из виду. Лучше сгниет в грязи, чем будет напоминанием о нем.
Если Кайл надеялся, что его "подарок" изменит что-то, он ошибся. Амелия лишь сильнее утвердилась в своей ненависти, а это отчаяние, словно кислота, разъедало его изнутри. Он терял контроль. Отчаяние Кайла росло с каждым днем, словно темный сорняк, пуская корни в его душе. Отвергнутый цветок, словно брошенное сердце, лишь подлил масла в огонь его безумия. Он становился более агрессивным, его движения стали резче, взгляд – опаснее. В Академии начали шептаться. Его вампирская сила проявлялась ярче, неконтролируемо, пугая даже членов его собственного клана. Стены трескались под его ладонями, предметы летали по воздуху, когда гнев захлестывал его. Он почти открыто использовал свои вампирские способности, не заботясь о маскировке.
Один из таких моментов произошел в главной столовой. Амелия сидела за столиком с Лиамом, который, хоть и был бледнее обычного, уже возвращался к своим делам. Кайл ворвался в столовую, его глаза горели алым. Он остановился, в его взгляде читалась такая ярость, что казалось, он сейчас испепелит взглядом всех вокруг. Он увидел Амелию рядом с Лиамом. Кровь застыла в жилах у всех присутствующих. Кайл сделал шаг. Еще один. С каждым его шагом по полу столовой расходились тонкие трещины, словно невидимая сила дробила камень. Посуда на столах зазвенела, а затем с громким звоном разбилась вдребезги, осколки разлетелись по полу. Студенты в панике вскакивали со своих мест, опрокидывая стулья, пытаясь выбраться из столовой. Крики наполнили помещение. Кайл не обращал на них внимания. Его взгляд был прикован к Амелии. Он подошел к их столику, поднял руку, и Лиам почувствовал, как невидимая хватка сжимает его горло, приподнимая над полом. Его лицо посинело, он хватал ртом воздух. "Я предупреждал тебя, смертный", — прошипел Кайл, его голос исказился рычанием. — "Но ты не понял. А теперь... она поймет". Амелия вскочила, ее лицо было белым от ужаса. "Кайл! Отпусти его! Остановись!" — закричала она, ее голос дрожал. Кайл повернул голову к ней, его губы растянулись в хищной усмешке. "Ты просишь? Молишь? Я ждал этого, Амелия. Но не ради него". Он медленно, демонстративно сжал пальцы, и Лиам застонал, его тело начало биться в конвульсиях. Амелия бросилась к Кайлу, ее глаза наполнились слезами, а тело дрожало. "Пожалуйста! Нет! Остановись! Я сделаю все, что хочешь! Только не трогай его!" В этот момент Кайл отпустил Лиама, и тот рухнул на пол, хватая ртом воздух, его глаза были полны ужаса.
Кайл не отстранился. Вместо этого он наклонился к ее уху, его дыхание опалило нежную кожу. Его голос стал низким, вкрадчивым шепотом, от которого у Амелии пробежал холодок по спине. "Сегодня в восемь вечера я зайду за тобой," — прошептал он, и в его словах не было вопроса, только приказ. — "Будешь делать всё, что я захочу". Он отстранился, его взгляд был холоден, но в нём читалось удовлетворение. Он наклонился и шепнул ей на ухо: "Жди меня". Амелия стояла, ошеломленная, дрожащая, не в силах пошевелиться, пока Кайл, бросив последний оценивающий взгляд на Лиама, спокойно развернулся и вышел из столовой, оставляя за собой разбитую посуду, крики и невыносимое напряжение.
Его действия становились всё более безрассудными, но в голове Кайла звучал лишь один вопрос, причиняющий ему невыносимую боль. Он метался по своей комнате, разбрасывая вещи, его гнев был подобен буре. Почему она так упорно сопротивляется? Он дал ей все – защиту, покой, даже внимание, о котором многие могли только мечтать. Он отдал ей часть себя, своей души, которая горела этой безумной, всепоглощающей страстью. "Почему ты не видишь? Почему ты не чувствуешь? Я люблю тебя так, как никто и никогда не любил!" Его голос дрожал, когда он ударил кулаком в стену, оставляя в ней глубокую трещину. Эта любовь была не такой, как у других. Она была яростной, требовательной, собственнической, но она была НАСТОЯЩЕЙ. Она была всем, что у него осталось. Она была его смыслом, его проклятием. "Неужели моя любовь так ужасна?" Неужели она не видит, что за этой тьмой скрывается желание защитить, оберегать, обладать ею целиком? Почему она видит только монстра? Разве он не демонстрирует ей свою силу ради нее, чтобы она поняла, кто он, и что он может для нее сделать? Он хотел, чтобы она приняла его, как он есть, со всей его темной натурой, со всей его одержимостью. Он хотел, чтобы она ответила ему тем же, пусть не любовью, но хотя бы признанием его права на нее. Это отчаяние разрывало его изнутри.
Нестабильность Кайла не оставалась незамеченной. Магистр Элрик, директор Академии, не мог больше игнорировать тревожные знаки. С каждым днём Кайл становился всё более непредсказуемым, его сила выходила из-под контроля, угрожая не только студентам, но и самому существованию Академии. Элрик решился на разговор, понимая, насколько это опасно. Он нашёл Кайла в одной из пустых библиотечных зал, где вампир стоял, уставившись в окно. "Кайл", — начал Элрик, его голос был осторожным. — "Мы должны поговорить. Ваше поведение в последнее время... оно вызывает вопросы. Вы привлекаете слишком много внимания. Клан может..." Кайл медленно повернулся, его глаза были пустыми, но в них читалась ледяная угроза. "Вы отвлекаете меня, Элрик", — спокойно произнёс он, и от этой спокойствия Элрику стало не по себе. — "Мои дела касаются только меня. И её. Вас это не касается. Лучше займитесь своими обязанностями, Директор. Не заставляйте меня пожалеть о том, что вы вообще появились на моем пути". Кайл полностью игнорировал его слова, полностью сосредоточенный на Амелии, на своей цели, на своей одержимости, которая поглотила его разум. Элрик понял, что любое дальнейшее давление бесполезно и даже опасно. Он лишь склонил голову и отступил.
Пока Кайл погружался в пучину отчаяния, его безрассудные действия имели последствия, выходящие далеко за пределы стен Академии. Тем временем, за пределами защитных стен, в самом городе, начали распространяться жуткие слухи. Шепот о вампирах становился громче, о странных, необъяснимых исчезновениях людей, особенно молодых. Жители стали избегать ночных прогулок, закрывать двери на все замки. Паника медленно, но верно охватывала город. То тут, то там на стенах домов появлялись рисунки: скрещенные клыки, горящие глаза. Люди боялись. Они не знали правды, но чувствовали, что что-то изменилось. Что-то древнее и опасное пробудилось, и это "что-то" бродило среди них, угрожая их жизням. Эти слухи доходили и до Академии, но студенты, запертые в своих стенах, считали их лишь байками. Только Кайл знал истинную причину этих исчезновений, и его это мало волновало. Главное было другое. Главное было то, что Амелия все еще не понимала, кому она принадлежит.