Между вчера и завтра

Глава 6

Амэли

Тишина

Неделя прошла, будто её кто-то смыл, оставив вместо дней только тусклые следы на стекле памяти. Я не помню точно, что ела, с кем говорила, что надевала — кроме одного утра, которое началось слишком рано и закончилось слишком громко.

Это был следующий день после разговора с бабушкой. Я снова надела джинсы и чёрную майку. Те же самые, кажется. Я не была уверена — они все казались одинаковыми. Я пришла в школу раньше всех, как всегда. Охрана у входа только зевала, не сразу узнавая в девчонке с наушниками ученицу.

И там, в холле, меня ждал мистер Ройс — зауч. Как и обещал.

— Мисс Огнева, сегодня мы поговорим о правилах, — сказал он строго, сложив руки за спиной.

— Отлично, — ответила я и достала из кармана сложенный листок. — Пункт первый: форма, обозначенная в уставе школы, обязательна за исключением выходных мероприятий и творческих дней. Однако в разделе восемь под пунктом «г» говорится, что внешний вид может быть обсуждён индивидуально при условии, что он не нарушает морально-этических норм и не отвлекает других учеников.

Я читала быстро, спокойно, глядя ему прямо в глаза. Он смотрел на меня с лёгким прищуром, будто не верил в происходящее.

— Я провела ночь за этим уставом, мистер Ройс. Он ужасно написан, между прочим.

Он улыбнулся. Совсем немного.

— Заметно. Но, честно говоря, мне это нравится. Давно не было кого-то, кто воспринимал школу всерьёз. Или хотя бы боролся с ней с умом. — Он кивнул. — Ладно, мисс Огнева. Поживём — увидим.

С того дня он перестал цепляться ко мне. Я перестала злиться на него. И между нами образовалось что-то вроде негласного пакта: он — хранитель школы, я — нарушительница, которая знает, как обойти ловушки. Уважение. Ненадёжное, но настоящее.

А всё остальное… слилось в серую ленту.

Я больше не завтракала с семьёй. Не ужинала. Иногда Далия спрашивала, буду ли я есть, и я отвечала: «нет». Иногда не спрашивала. Я ела что-то на переменах — пачку чипсов, яблоко, случайный батончик из автомата. И то не всегда. Еда перестала быть нужной. Она не давала мне ни сил, ни удовольствия.

Я ходила в школу пешком, через тот же район, те же улицы, тот же поворот возле скейт-площадки, где иногда катались Дэн, Лука и Стивен. Иногда я здоровалась, иногда просто проходила мимо.

Раз в пару дней я звонила бабушке. Говорила, что всё хорошо. Что привыкаю. Что школа интересная. Что познакомилась с ребятами. Что еда вкусная. Что всё потихоньку налаживается.

Все эти «что» были ложью.

Но бабушка не слышала лжи — она слышала голос. И этого ей было достаточно.

А потом наступала ночь.

Я лежала в кровати, глаза были открыты, но потолка я не видела. Я словно находилась под водой — всё казалось отдалённым, глухим, будто между мной и реальностью стояла толстая стеклянная стена.

Я не могла понять, что именно со мной происходит. Но чувствовала что это не просто усталость. Не просто подростковый бунт. Это было глубже. Сильнее. Темнее.

Что-то внутри меня начало умирать. Медленно. Без истерик. Без слёз. Просто… угасало.

Я перестала чувствовать злость. Даже на Лео. Даже на Далию. Даже на все косые взгляды в школе.

Просто пусто.

Я лежала, слушая, как тикают часы на стене.

Три часа ночи.

Я не сплю. Снова. Пятый день подряд.

В голове крутились обрывки мыслей.

"Ты здесь не навсегда."

"Просто продержись."

"Бабушка верит в тебя."

"Это временно."

"Это не депрессия. Просто настроение плохое."

Но всё внутри кричало: "Это депрессия, глупая. Ты не живёшь — ты выживаешь."

Я сжала ладони в кулаки под одеялом и глубоко вдохнула.

Завтра снова школа. Снова глаза мистера Ройса, взгляд Лео, молчание в течении дня, и моё лицо в зеркале, которое я перестала узнавать.

Снова враньё бабушке. Снова одиночество.

Я лежала и думала: А если вот так — каждый день? Если так будет всегда?

И ответа не находила.

Утро было как все. Серое, уставшее, одинаковое. Я снова вышла из дома первой, не позавтракав, натянув тёмные джинсы и чёрную толстовку с капюшоном.

Солнце скрывалось за облаками, а воздух пах сыростью. В ушах играла тяжёлая музыка, басы били в виски в ритм пульса.

Обычный день.

И школа встретила меня обычной глянцевой суетой. Группки, позёры, разговоры про выходные, сплетни. Я плыла сквозь толпу как тень. Не здороваясь, не вглядываясь. Просто... существуя.

Физкультура была в зале. Мы бегали по кругу, прыгали, притворялись, что нам весело. Я делала всё по минимуму — лишь бы отстали. Потом спряталась в душевой, смыла пот, умылась, поправила волосы.

Я оставалась в раздевалке дольше остальных. Хотелось тишины. Даже если это — кафель, капли воды и запах дешёвого геля для душа.

И именно в этой тишине я услышала крик. Не громкий — скорее сдавленный. За ним — напряжённые голоса, шепот на повышенных тонах, и щёлкнула дверь.

Я застыла.

Через приоткрытую дверь я увидела, как Кэти — та самая Барби из жизни Лео — и её свита прижали к шкафчикам девушку. Я сразу узнала её — Джейн. Та самая рыжая, с густыми кудрями и цепким взглядом, которая играла на гитаре в музыкальной группе. Живая. Реальная. Единственная, кто хоть как-то выделялся в этом кукольном царстве.

Кэти шагнула ближе и в голосе её прозвучал яд:

— Думаешь, ты особенная, да? Со своей дешёвой гитарой и подружками, что носят свитшоты из секонда. Томас просто вежливый, он не может быть с такой как ты.

— Ты даже не знаешь меня, — сказала Джейн.