Междумирье. Последняя Морена.

Глава 1. Не прислоняться.

«Не прислоняться»

Надпись плавно покачивалась перед глазами в такт перестуку колес.

Буквы уже едва читались в сгущающихся сумерках, но мне это было и не нужно. Я старательно пыталась рассмотреть пейзаж, отделенный от меня мутным исцарапанным стеклом, и найти в нем хоть что-то знакомое. Но не находила.

Узкий прокуренный тамбур, двери между вагонами с облезшей коричневой краской и дородная женщина-проводник, подозрительно сверлящая меня взглядом всякий раз, когда проходила мимо. Чем дальше поезд уезжал от станции отправления, тем ярче в голове билась мысль о том, что я делаю непоправимую ошибку.

Хотя, если честно, непоправимые ошибки начали случаться со мной давно. Уже года два как, с методичностью, которой позавидовал бы любой, даже самый заядлый неудачник.

Сначала работа. Уволили красиво, с формулировкой «сокращение должности», как будто это должно было звучать мягче. Потом сбережения - они ушли вслед за работой по причине технической ошибки банка, которую так и не смогли исправить. Отношения же и без того держались на честном слове, поэтому закономерно рухнули следующими.

Я объясняла всë стечением обстоятельств, чëрной полосой, ретроградным Меркурием - да всем, чем угодно.

Но потом сгорел дом...

Не метафорически. Буквально. Я едва успела выскочить на улицу, задыхаясь от едкого дыма. Страховка не покрыла и половины, а из вещей осталось то, что было сейчас при мне: рюкзак, документы, клетчатая рубашка и кольцо на безымянном пальце.

Прохладный металл больно впивался в кожу, оставляя на ней заметные следы, отчего хотелось побыстрее избавиться от сомнительного украшения. Однако, увы, пока это было невозможно.

Обреченно перевела взгляд за окно, отмечая, что солнце почти село, а значит, ехать осталось совсем ничего. Пара часов и я прибуду в конечную точку маршрута.

Неожиданно поезд ощутимо качнуло, отчего я едва не потеряла равновесие. Вовремя схватившись за поручень возле выхода, мне удалось удержаться на ногах, однако кисть пронзила острая боль.

— Твою ж мать! — громко выругалась я, заслужив очередной неодобрительный взгляд грузной проводницы.

От большого пальца до самого мизинца ладонь прочертила длинная царапина. Очевидно, напоролась в попытке удержаться. Кровь уже начала марать манжету клетчатой рубашки, и я потянулась к рюкзаку, чтобы достать салфетку, когда поезд качнуло второй раз.

— Да что ты будешь делать!

Перед глазами проплыли цветные круги. В этот раз я ощутимо приложилась затылком. Рюкзак за спиной мешал держать равновесие, и меня качало. Еще бы сотрясение получить, для полноты, так сказать, комплекта невезений и странных неурядиц. Они начали происходить в моей жизни подозрительно часто.

— Ты бы аккуратнее, девочка, — проводница решила проявить своеобразное сочувствие. — И кто только отпустил в дорогу? Родители хоть в курсе? Или поехала, не спросивши разрешения? Ты смотри! Я могу и охрану позвать. Обратно домой и не таких шустрых беглянок возвращали.

Ясно, еще один человек обманулся моей детской внешностью.

Раздраженно дернула плечами. Конечно, я понимала, что большие синие глаза, рассыпанные по щекам веснушки, озорные кудряшки и вздернутый нос сильно снижали мне возраст… но не настолько же!

На работе тоже постоянно смеялись, в шутку называя кнопочкой. Вот только меня это безумно злило. Никакая я не кнопка, и уж тем более не подросток, а Мария Александровна — уважаемый директор по маркетингу.

Уже не уважаемый.

И уже не директор.

— Муж в курсе, — осадила я женщину, дабы избежать дальнейших расспросов, и незаметно провернула колечко камнем вниз, оставляя на обозрении только блестящий металлический ободок.

Глупость, конечно, но так в этот момент казалось спокойнее. Хоть какая-то польза от намертво застрявшего украшения на пальце. Мало ли, действительно охрану вызовут для проверки документов или вовремя выйти не позволят, окончательно признав во мне сбежавшего от родителей подростка. С моим неземным везением и не такое было возможно.

Проводница раздраженно поджала губы и, к моей радости, переключилась на пассажиров в другом конце тамбура.

— Станция Чистые Пруды, — громко и безэмоционально известил механический голос, и я, легко подхватив рюкзак, облегченно выпрыгнула из вагона, едва двери открылись.

Не люблю электрички.

С поездами еще куда ни шло, особенно с тем уровнем комфорта, что предлагают современные железные дороги. Но вот из тесных, видавших лучшую жизнь вагончиков хотелось сбежать как можно быстрее и, желательно, не думать о предстоящей дороге обратно.

Станция встретила меня пустотой и едва заметным мерцанием одного-единственного фонаря, освещавшего платформу. Здания вокзала не было и в помине. Оно и неудивительно — для поселка в несколько сотен домов собственный вокзал — непозволительная роскошь. Да и сама платформа по площади едва ли дотягивала до десятков метров, и те окончательно заросли высоченной травой вперемешку с борщевиком.

Воздух пах летом. Самым настоящим: прожаренным на солнце и остывающим в долгожданной прохладе вечера.

Неожиданно для себя я с наслаждением вздохнула, вспоминая долгие поездки на дачу в далеком детстве. Там непременно росли на грядках сочные ягоды клубники, а с середины лета поспевали наливные яблоки. Такие привлекательные снаружи и кислые до скрежета на зубах. Нужно было непременно дожидаться первых заморозков, чтобы вместе с местной оравой соседских ребятишек объедать все близлежащие деревья.

Тревога, копившаяся добрую половину дня, отступила, словно бабушка встала за спиной и едва заметно обняла за плечи, успокаивая: тише-тише, всё правильно, всё будет хорошо, как и должно быть. Ты справишься.

— Ну что ж, — я застегнула легкую куртку. Сумерки заставили вылезти из своих укрытий мелкую мошкару, а быть покусанной совершенно не хотелось, — тогда в путь!

В единственном надетом наушнике заиграл любимый Цой, и я бодрым шагом направилась в сторону растянутых вдоль самой кромки леса домов. Они были видны издалека и мерцали подобно рассыпанным по полю светлячкам.