Межгалактический бордель

Глава 1

Всё в этой жизни измеряется временем. Длинна стены - временем, чтобы пройтись взглядом от угла до угла, боль - временем, чтобы с ней свыкнуться, перемены - временем на их принятие.
Всё в этой жизни измеряется временем. Временем измеряется жизнь.

"Бордель-бордель-бордель", - надрывно пульсирует в висках, скручивая желудок в узел, оставляя на бледных ладонях отпечатки грязных, сломанных ногтей, расширяя слепым безумием до предела глаза. Именно это отвратительное, пугающее слово она смогла прочесть в мыслях тупоголовых конвоиров, прежде чем закрылась, не в силах терпеть поток похоти в ограниченных умах. Примитивные желания, закольцованные, сломанные образы, где она в разорванной одежде, окровавленная, плачущая и их похабно тычущиеся...члены!!! Высшие силы! Разве она должна была когда-либо узнать, как выглядит член китабрца?!!! Этот лоснящийся щуп, сегментированный и отвратно шевелящий отростками...
Стоп. Ив, прошу! Остановись!!!
Очень вовремя. Очень. Здравомыслие. Как дела, где было? - Горько улыбнувшись растрескавшимися губами, Ивелайн обхватила голову руками и уткнулась лбом в подобранные колени. Быть может, стоило всё же постараться умереть?

Могло показаться, что про неё забыли вовсе, и лишь тарахтящая время от времени дверная заслонка у пола, в которую выдвигали миску с неподдающейся определению жижей, свидетельствовала об обратном. Попытка что-либо выяснить через тот же люк успехом не увенчалась, но со временем Ив догадалась считать подачи "еды", чтобы хоть приблизительно ориентироваться какой сегодня день. Её же ищут...её же наверняка ищут!!!
А пока Ивелайн, представительнице уважаемейшего, благороднейшего, древнейшего рода Моану, приходилось экономить воду, чтобы иметь возможность хоть иногда протирать уставшее тело лоскутом платья, с опаской и отвращением, но всё же пробовать есть то, что подавалось в качестве еды и... и...ходить на горшок в углу комнаты! Пожалуй, это было самым унизительным в кошмарном быте. Горшок и периодическая, неизбежно возникающая потребность передавать его в тот же люк на обозрение невидимым извращенцам.
Сколько она уже здесь дней? Пять?... Семь? В тускло освещённую крошечной световой точкой комнатушку не проникали свет и время. Первое - из-за отсутствия окна, второе - за ненадобностью. Здесь Ивелайн мысленно изжила уже не одну жизнь и не одну смерть. Но смерть слишком заурядное событие, чтобы высвободить из этих исцарапанных неизвестными отчаявшимися стен.

Несложно догадаться, что её жизнь не всегда была такой. Стремительно теряющие цветность воспоминания, всё ещё хранили ту трепетную радость, с которой она восприняла новость о предстоящей поездке на Нэрезэд-5 - прекраснейшую планету-сад, с необозримым богатством флоры и фауны, с потрясающими закатами и восхитительными восходами многочисленных светил, с сотканными из переломленных лучей дождями и эфемерными водопадами.
С этой радостью, тщательно отсеивая банальные волнения касающиеся безопасности перелёта, Ив ложилась в уютную транспортировочную капсулу, с ней сплелась в гибернации, с ней вышла из полузабытья...И эта законсервированная в бессознании радость лишь усилила шок от разительно изменившихся реалий.
Наглухо задраенный отсек, гоняющий вместо кислорода кислый запах металла и мочи, грубое отношение, сдерживаемое лишь необходимостью сохранить товарную стоимость, слёзы и крики отчаянья сорвавшихся, сломленных, уволоченных в неизвестность...
Следовало вести себя тихо. Так ей объяснили и это позволило дойти до конца. Туда, где ставки повыше и меняют платье на чистое, прежде чем поставить возле одностороннего зеркала. Туда, где особей (половая принадлежность далеко не всех представителей была очевидна) всего трое и требуется стоять долго, глядя прямо перед собой. Туда, где покупают целиком, а не отправляют в место, с ужасающим цинизмом именуемое торговцами "разборка".
Вот, что было позади. Впереди же - сплошная неизвестность.