Межгалактический прыжок

Межгалактический прыжок

Межгалактический прыжок

— Какая же она огромная! — восхищённо подумала я, безуспешно пытаясь охватить взглядом всю Землю целиком. Уперевшись лбом в маленький иллюминатор, который через несколько мгновений мне предстояло задраить перед межгалактическим прыжком, я крутилась в невесомости, пытаясь запечатлеть в памяти как можно больше.

Это был мой первый межгалактический прыжок, да что там прыжок, это был первый раз, когда я смотрела на свои детские мечты свысока, полностью их переосмысливая.

В детстве даже грозовые тучи казались чем-то очень далёким и недосягаемым, а перистые облака, которые, как оказалось, были вовсе не из перьев, а из замороженных льдинок, далёкими, как само небо.

Мы их пролетели за считанные секунды, и вот они уже где-то там, внизу, а вместе с облаками это бесконечно большое, недосягаемое небо лежит тонкой пеленой у меня под ногами.

Странное, смешанное чувство. Я отодвинулась от иллюминатора и, нажав на кнопку активации, включила первый защитный контур биоинженерного отсека. Иллюминаторы снаружи закрылись, как объектив фотоаппарата, отрезав меня от воспоминаний и прошлого. Нужно было смотреть вперёд, в новое светлое будущее.

— Первый контур биоинженерного отсека активирован, капитан, — сказала я, нажав кнопку коммуникатора, и села в кресло, пристегнув себя ремнями безопасности.

— Отлично, — послышалось в ответ. — Активирую второй защитный контур, всем занять свои места. Выход на орбиту для прыжка через тридцать семь секунд.

Корабль состоял из независимых взаимозаменяемых модулей. Если что-то случится с одним, это никак не повлияет на другие и на весь корабль в целом. Разве что будет потеряна общая мощность. Мой модуль был биоинженерным, так как я являлась биоинженером этой экспедиции. Мне предстояло вырастить в новой галактике наших земных животных.

— Тридцать семь секунд, — подумала я. Много это или мало?

Я закрыла глаза и мысленно начала считать:

— Раз, два, три, четыре... Мне вспомнилось, как я в своем дворе играю с мальчишками в прятки. Считать до десяти всегда было так долго, что хотелось досчитать как можно быстрее. Поэтому я наращивала темп, сокращая промежутки. Девять-десять звучали уже слитно, без какой-либо паузы между ними. Но здесь, расставаясь с родным домом, детством, своей семьёй и любимыми, со всем, что мне было дорого, перед прыжком в неизвестность, я вслушивалась в сухой и равномерный отсчёт капитана, стараясь мысленно его замедлить.

— Двадцать секунд до выхода на стартовую орбиту, — продолжал считать капитан. Моё сердце разрывалось от волнения, страха и предвкушения.

«Лишь бы ничего не оказалось на пути в момент прыжка», — думала я, — «а то до места доберётся лишь космическая пыль. Были же прецеденты, ошибки в координатах, космический мусор или случайно пролетающая мимо комета. Боже, зачем я согласилась участвовать в этой экспедиции?»

— Всем приготовиться, — снова послышался голос капитана. — Запускаем двигатели. Начинаю обратный отсчёт. Десять, девять, восемь...

Несмотря на многие месяцы тренировок и подготовки к полёту, где каждое движение в случае чрезвычайной ситуации отработано на уровне рефлексов, ощущение тревоги, быстро перерастающее в панику, захлестнуло меня. Захотелось отстегнуть все ремни безопасности, приковывающие меня к креслу, добраться до ручки отсоединения модуля и отправить свой отсек обратно, на твёрдую поверхность, домой, в безопасное место.

— Два, один. Пуск, — произнёс капитан.

Я увидела, как корабль начал вытягиваться, как будто был сделан из резины, вернее, из пережёванной резинки, один конец которой я в детстве наматывала на палец, вытягивая её изо рта на всю длину руки, а затем снова засовывая её в рот.

Примерно так выглядел межгалактический прыжок.

На учениях он должен был растягиваться намного дольше и дальше, а здесь, по ощущениям, мы не проделали даже и трети прыжка.

Переговорное устройство молчало, все иллюминаторы и внутренние отсеки были задраены. Полная изоляция от внешнего мира. Только жёлтая лампочка на пульте управления отсеком рекомендовала включить автономную искусственную гравитацию и систему жизнеобеспечения.

Паниковать, конечно, было рано, ведь это был всего лишь рекомендательный сигнал. Но если учесть, что все эти действия должны были контролироваться на мостике капитана, а не изнутри отсека, то это несколько настораживало. Я отстегнула ремни безопасности, удерживающие меня в кресле, и направилась к пульту. Нажав на кнопку переговорного устройства на коммуникаторе, спросила:

— Капитан, ответьте, что происходит? — но ответа не последовало. Я повторила свой вопрос.

— Капитан, вы слышите меня? — но ответа вновь не последовало. Теряя самообладание и чувствуя вновь нарастающее чувство паники, я нажала кнопку общей связи и что есть мочи закричала в микрофон, как будто это могло помочь лучше меня услышать.

— Есть кто? — шипение радиопомех было немым ответом.

В это мгновение самостоятельно сработала искусственная гравитация, с силой притянув меня к полу так, что я, даже не успев сгруппироваться, больно ударилась локтем об пол.

— Наверное, что-то со связью, — облегчённо подумала я, ухватившись рукой за пульт управления и пытаясь подняться с пола.