Межзвездная академия

29

Глава 29: Горький смех кометы, летящей в пустоту
Ревен наблюдал за расцветающей, словно редкий космический цветок в безжизненной пустоте, любовью между Лирой и Кайлом, и его собственное сердце с каждым их взглядом, с каждым случайным прикосновением болезненно сжималось. Он чувствовал себя сторонним наблюдателем, запертым за невидимой стеклянной стеной, видящим, но не способным прикоснуться к тому счастью, которое никогда не станет его.
Его яркие, постоянно меняющие цвет глаза, обычно искрившиеся весельем и озорством, теперь все чаще заволакивала пелена грусти, которую он отчаянно пытался скрыть за маской шуток и сарказма. Его остроумные реплики стали чуть более язвительными, его смех – чуть более натянутым, словно фальшивая нота в стройной мелодии. Он сыпал красочными, но циничными комментариями по поводу "романтических взглядов" Кайла или "нежной заботы" Лиры, стараясь придать своей боли оттенок легкомыслия, обесценить то чувство, которое разрывало его изнутри.
– Смотрите-ка, ледяной принц оттаял, – мог бросить он, наблюдая, как Кайл неуклюже предлагает Лире лучший кусок синтетического пайка. – Скоро начнет писать любовные сонеты под луной астероидов. Надеюсь, его муза оценит.
Или, заметив мимолетное прикосновение их рук, он мог съязвить: – Осторожнее, голубки, а то искры проскочат и подожгут наш и без того дымящийся корыто.
Но за этой бравадой, за этими колкими шутками скрывалась глубокая, невысказанная боль безответной любви. Его глаза, когда он думал, что никто не смотрит, выдавали его истинное состояние. В их глубине плескалась печаль кометы, одиноко летящей в бесконечной пустоте, знающей, что никогда не достигнет своей звезды.
Он видел, как Лира постепенно оттаивает под ледяным, но неожиданно теплым взглядом Кайла. Он чувствовал ту невидимую нить, которая протягивалась между ними, скрепляя их в этом опасном путешествии не только общей целью, но и зарождающимся чувством. И каждый раз, когда Лира улыбалась Кайлу, в сердце Ревена что-то болезненно сжималось. Это была не зависть, а скорее горькое осознание того, что его собственные надежды растворяются, как утренний туман под лучами восходящего солнца.
Он по-прежнему поддерживал Лиру, оставался ее верным другом, готовым прийти на помощь в любую минуту. Но его действия теперь были окрашены легкой меланхолией, его шутки звучали с едва уловимой грустью. Он словно смирился со своей ролью стороннего наблюдателя, понимая, что его сердце, полное нерастраченной любви, обречено хранить эту тайну в одиночестве, подобно затерянной планете, чьи недра хранят несметные сокровища, но никто никогда не узнает об их существовании.
Ревен прятал свою разбитую душу за маской эксцентричности, за калейдоскопом меняющихся эмоций на своем лице. Но иногда, в тишине космической ночи, когда мерцание далеких звезд освещало его печальные глаза, становилось видно, как глубоко он переживает свое одиночество, как сильно болит его сердце при виде того, как любовь расцветает между двумя другими, оставляя его лишь с горьким привкусом невысказанной любви и разбитых надежд. Его смех звучал все реже, а в его взгляде все чаще проскальзывала тихая, безнадежная печаль кометы, обреченной вечно лететь в холодной пустоте.