Миа: Тьма над Горным краем. Часть 1

3.1 Путешествие

Ночь прошла беспокойно. Я ворочалась в кровати, то и дело вскакивала, боясь проспать: герцог предупредил, что отправляемся на рассвете. Лишь под утро забылась тревожным сном — заблудилась в каких‑то мрачных коридорах и залах. Эрмина, которую прислал отец, с трудом меня разбудила.

Умывалась и одевалась в крайней спешке. Уже через десять минут я ждала в холле, накинув на плечи старый вылинявший плащик. Как обычно, на фоне внушительной колоннады и мраморной лестницы ощущала себя маленькой и невзрачной. Этот дом всегда казался холодным и мрачным, а сейчас словно гнал прочь. Но в том‑то и дело, что снаружи, в большом мире, меня пока что тоже не ждут.

Где моё место? Я не знала. Скромно притулилась у одной из колонн, от нечего делать рассматривая узоры на полированных каменных плитах под ногами.

Его светлость не заставил себя долго ждать. Сегодня он был одет достаточно скромно, по‑дорожному. Из‑под чёрного плаща, скреплённого на груди массивным аграфом с крупным сапфиром в центре, виднелся бархатный камзол; узкие брюки были заправлены в сапоги из мягкой кожи. Его высокая, мощная фигура нисколько не терялась среди великолепия фамильного особняка — видно, он здесь на своём месте.

Герцог едва успел посмотреть на меня неодобрительно, и уже открывал рот, чтобы сделать замечание, когда в холл через парадную дверь вплыла мачеха. Суровый взгляд глаз цвета стали моментально обратился к ней, но Доретт, довольная, что можно напоследок сказать гадость безответной падчерице, даже не удосужилась поприветствовать супруга.

— Что за заспанный вид, негодная! — она ткнула в меня аккуратно наманикюренным пальчиком. — Смотри, на лекции не опаздывай, соня, не позорь свой род!

Сама она, несмотря на бессонную ночь, проведённую где‑то на балу, выглядела великолепно. Для Доретт работали лучшие портные столицы. Сейчас её вечерний туалет — тёмно‑бордовое нижнее платье из плотного эльфийского шёлка с огромным декольте и лёгкое верхнее платье из более светлой органзы, чуть прикрывающее почти обнажённую грудь, — превосходно подчёркивал точёную фигуру и бесстыдно обрисовывал стройность ног.

«Всё‑таки Зора ошибается. Такой ли красавице завидовать чьей‑то внешности, тем более настолько сомнительной, как моя?»

С показной покорностью я поклонилась мачехе, втайне радуясь, что больше никогда не увижу её.

— Да, Ваша Светлость.

Какое же это счастье — уехать и больше не возвращаться в этот дом! «Никогда» — это слово иногда звучит так сладко…

Я замечталась, и первые раскаты грянувшей в холле грозы прошли мимо меня. А она разразилась нешуточная.

— Потрудитесь объясниться, сьерра, почему вы являетесь домой только утром и в таком непотребном, растерзанном виде? — гремел на весь дом разъярённый герцог.

Вот это да! А я‑то и не заметила, что причёска Доретт в полном беспорядке: часть прядей спутанной волной упала на плечи — очевидно, шпильки потеряны.

«Наверное, много танцевала? Вон как горят губы и щёки!»

Доретт дей’Холлиндор, испуганная необычно суровым тоном супруга, подняла руки к причёске, пытаясь поправить её, чем привела супруга в ещё большую ярость.

Только мачеха не поняла этого и даже попыталась возражать:

— Но, послушайте, Винерт…

— Замолчите! — окрик герцога наверняка был слышен даже на улице.

По холлу пронёсся резкий ледяной порыв, и одна из больших картин, висящих на стене, с грохотом обрушилась на пол. Из половины для слуг выбежал дворецкий, но мгновенно понял, что происходит, и застыл в дверях, не решаясь выйти в холл.

— Идите к себе, сьерра. Вам запрещено выходить из комнаты. Подумайте о том, кто вы, а также — кто я для вас. Не позволю топтать своё имя никому, запомните это. Идите же! — Он махнул рукой в сторону лестницы и быстрым шагом направился к выходу.

Я засеменила за ним, стараясь как можно надёжнее спрятать улыбку. Возможно, я очень плохой человек, но видеть, как мачеха с поникшими плечами бредёт к лестнице, было тхарски приятно.

«Отослала меня прочь, гадина? Что ж, теперь его светлость займётся твоим воспитанием!»

Да, я вредная и злопамятная.

Для поездки к стационарному порталу герцог велел заложить закрытую карету, запряжённую четвёркой тёмно‑серых наалов[1]. Ящеры забавно тянули свои длинные узкие морды к клумбе перед парадным входом, вознамерившись продолжить завтрак цветочками. Но едва мы устроились на сиденье чёрного лакированного экипажа, кучер щёлкнул кнутом над их мощными спинами — и наалы рванули с места.

Карета вынеслась из ворот на ровное полотно городских улиц. В последний раз мелькнул бледно‑голубой фасад трёхэтажного особняка, в котором я родилась и провела большую часть жизни.

Мелькнул — и исчез навсегда.

____________________________

[1] Наал — ездовое животное в Андоре. Травоядный нелетающий ящер с сильными задними ногами, неразвитыми передними лапами и небольшой продолговатой головой. Длинный сильный хвост служит рулем при беге. Окрас от черного до бледного серо-голубого. Благодаря мощной спине, подходит для верховой езды в седле, так и для того, чтобы запрягать их в карету.