Миа: Тьма над Горным краем. Часть 1

6.2

Столовая для адептов помещалась в корпусе номер четыре. Я издалека увидела невысокое крыльцо в торце здания. Широкие деревянные двери то и дело хлопали, впуская и выпуская адептов.

Я не без опаски вошла внутрь и оказалась в небольшом тамбуре. Здесь пахло дешевым мылом и сыростью, по стенам размещались ряды умывальников — облезлых и грязных. Мыть руки здесь не хотелось, хотя во время учебы, наверное, этого не избежать.

Мимо уверенной проследовали два адепта. За ними шла девушка. Я пристроилась за ней и вошла в общий зал. В нос ударил запах подгоревшей каши. Мои невольные провожатые сразу же направились к длинному низенькому прилавку, который находился здесь же, слева от входа.

Раздачей еды из котлов заведовала пожилая женщина в белой косынке, беспрестанно сползающей на глаза. Перед раздачей выстроилось с десяток голодных студентов; когда подходила очередь, перед каждым оказывался помятый от длительного употребления металлический поднос, на который повариха ставила тарелку. Огромной поварешкой зачерпывала из зловеще дымящегося котла и наливала порцию какой-то жидкой кашицы. К основному блюду сегодня на ужин полагался не слишком щедрый кусок простого черного хлеба и густой кисель в жестяной кружке. Адепт брал ложку из небольшого судка. Других столовых приборов нам не полагалось.

Пока стояла в очереди, успела рассмотреть зал. Это было довольно широкое и не слишком светлое помещение, разделенное проходом пополам. Правая половина была отдана мужскому полу — тут преобладали спокойные темные тона. Левая — девичья —по яркости и разнообразию оттенков напоминала цветник. Обращало внимание, что многие из девушек одеты не просто ярко, а разряжены, будто столичные модницы на светский раут. Наряды разительно контрастировали с неказистой обстановкой столовой и выглядели довольно смешно. Мне с детства внушали, что благородная сьерра везде и всегда обязана одеваться уместно.

Я попыталась отыскать взглядом Лессли на мужской половине, но столкнулась только с любопытными или насмешливыми взглядами адептов.

Получив поднос с порцией непонятного варева, я собиралась занять первое же свободное место за одним из столов. За ближайшим к раздаче столом, рассчитанным на шестерых, сидели пять разряженных девиц. Свободным оставался только стул с краю.

Стоило мне подойти, как девица с рыжими кудряшками в наряде пурпурного цвета возмущенно сверкнула глазами:

— Занято! — голос был пронзительным и резким, как скрип несмазанного колеса, что удивительно гармонировало с ее режущим взгляд нарядом. Острый, длинноватый нос и взбитые огненные пружинки волос придавали ей сходство с верткой рыжей юваттой [1].

Я невольно усмехнулась — пришедшее на ум сравнение было удачным. Отвернувшись, хотела было двинуться к другому столу, но за спиной раздались смешки.

Я остановилась.

Другие тоже не позволят мне сесть, если спущу этой нахалке дерзкий тон.

Растянула губы в улыбке:

— Извините, но я хочу сесть именно сюда.

Намеренно резко, со стуком, опустила поднос на стол так, что кисель из кружки щедро плеснул через край и пролился. Я отодвинула стул и села рядом с опешившей от такого поведения пурпурной девицей. Ее щеки сейчас соперничали по яркости с платьем.

— Вы возражаете? — громко поинтересовалась я, пытливо всматриваясь в остальных девушек за столом.

Пока разыгрывалась эта сценка, в обеденном зале установилась удивительная почти мертвая тишина. Затихли все: даже раздатчица за стойкой перестала звенеть крышками от котлов.

Девушки сидели напряженные, явно не зная, что предпринять.

А я ждала. Что они сделают? Нападут и устроят безобразную свалку на глазах у молодых людей? Магией пользоваться вне учебных аудиторий запрещено, применять силу тоже. Я не часто встречалась со своими сверстницами, но догадывалась, что они предпочитут действовать исподтишка.

Я ждала, но ничего не происходило. Постепенно шум в столовой возобновился: забрякали столовые приборы, мерно зажужжали разговоры.

А мои девы за столиком все еще оторопело хлопали глазками.

«Они собираются ужинать или нет?»

Я спокойно взяла ложку и начала запихивать в себя непонятное клейкое варево — предположительно, кашу. Под пристальными жгучими взглядами пятерки трудно было проглотить лишь первый кусок, дальше пошло легче.

— Девочки, пойдемте за другой столик! Сидеть с такой… Это оскорбительно! — пурпурная, наконец, отмерла и, резко поднявшись, подхватила свой поднос.

За ней повскакивали и ее подружки.

Я внимательно следила за бегством противника, а сама — все так же, ложка за ложкой, уничтожала ужин, не чувствуя вкуса и даже не пытаясь понять, из чего сварено сие блюдо.

До конца обеда никто ко мне так и не подсел, что меня не особенно расстроило. Когда каша была съедена, а несладкий вязкий кисель выпит, я поднялась, расправила плечи и направилась к выходу.

И снова в столовой, где на тот момент находилось около двухсот адептов обоего пола, воцарилась тишина. До дверей дойти не успела — мне в спину ударилось что-то небольшое и довольно легкое.

Я замерла и оглянулась, — кто-то бросил в меня куском хлеба. В поисках «пункта» отправки «подарка» наткнулась на глумливые взгляды пятерки моих бывших соседок по столу.

— Иди, иди, убогая, — выдавила их предводительница-юватта.

— Бывает, что дети шутят смешнее, — громко ответила я. — Ты ничего умнее не придумала, пурпурное... чудо? — хотела сказать «чучело», но удержалась. Переходить грань ругани рановато.

Раздались сдавленные смешки. Вероятно, эту задаваку здесь не все любили.

__________________________________

[1] Юватта — хищный зверек с острой мордочкой и длинным подвижным телом, обитающий в зоне тропических лесов. Спину и часть головы покрывают твердые чешуйки рыжего или коричневого цвета. Хорошо лазает по деревьям. Охотится на птиц, мелких животных, разоряет гнезда. Юркий, верткий, ловкий.