Миара. Дыхание Земли

Эпиграф. Глава 1 "Зов Земли"

Эпиграф

«Есть люди, которые принадлежат стране.
Есть люди, которые принадлежат своему роду.
А есть те, кто принадлежит всей Земле».

Введение

Она научилась слушать землю раньше, чем научилась читать.

В детстве ей казалось, что так умеют все.
Что каждый человек чувствует, когда приближается дождь, слышит, как меняется направление ветра, понимает, когда лес тревожен, а когда спокоен.
Ещё будучи совсем маленькой, она уехала далеко от той земли, где родилась, но словно всегда знала и чувствовала — люди разучились слушать и слышать природу.

Они измеряли мир приборами, записывали его в таблицы, делили на страны, народы и языки, изучали, классифицировали, защищали диссертации и писали книги.
Они знали о Земле почти всё — кроме самого главного. Они её не слышали.

Её отец был учёным-этнографом.
Он изучал людей, этносы и племена, древние традиции, исчезающие языки и обычаи.
Он объездил половину мира и научил её смотреть на людей внимательно, не осуждая и не удивляясь, а лишь с интересом и смелостью погружаясь в другую культуру и колорит.

Её мама никогда не покидала своей родной земли.
Но она знала то, чего не знали профессора и путешественники.
Она чувствовала и знала, как дышит земля, как вода помнит камни и почему человек не должен забывать, что он — не хозяин мира, а лишь его часть, хотя и значительная. Ведь не будь человека, кто бы созерцал всю эту красоту природы? Кто слагал бы стихи и песни о ней, и кто бы изучал и воспевал её в своих трактатах? Да, человек был нужен природе, а она — ему. И её дочь станет таким человеком, который поведает о земле и её дыхании и встанет на страже природы.

Она была дочерью двух миров.
Мира книг и мира ветра, мира науки и мира глубинной земной и небесной тишины.
И всю свою жизнь она пыталась понять, где её настоящий дом.

Её звали Миара.

Пролог
Сомали, начало 1980-х годов

Сегодня Сомали часто ассоциируется с гражданской войной, разрухой и пиратством, но так было не всегда. В 1970–1980-е годы страна ещё сохраняла государственность, города жили обычной жизнью, работали университеты, аэропорты, научные миссии и международные организации.

Иностранные специалисты — геологи, антропологи, врачи, этнографы — регулярно приезжали в страну для исследований и экспедиций, особенно в сельские и приграничные районы, где сохранялись традиционные уклады жизни и древние культуры.

Гражданская война начнётся лишь в конце 1980-х годов, а в 1991 году государство фактически перестанет существовать. Многие территории окажутся отрезанными от мира, и те деревни, куда в начале 1980-х могли добраться учёные и путешественники, позже станут недоступны на десятилетия.

Поэтому события начала этой истории происходят в другой эпохе —
в Сомали, которое ещё не знало войны,
в стране ветров, красной земли, кочевников, древних преданий и народов, живших так же, как жили их предки сотни лет назад.

Это было время, когда в Сомали ещё прилетали учёные, а не военные самолёты.
Когда по пыльным дорогам ехали экспедиции, а не колонны беженцев.
Когда старики ещё рассказывали истории у костров, не опасаясь ночных выстрелов.

В то время и началась эта история.

Глава 1 "Зов Земли"

Самолёт был маленький и старый, и казалось, что он летит не по воздуху, а по жаркому мареву, которое поднималось над африканской землёй.

Жан Морель сидел у окна и смотрел вниз на пролетающую реальность.
Под ним тянулась земля — жёлтая, красноватая, выжженная солнцем, с редкими тёмными пятнами деревьев и тонкими линиями высохших рек.
Он летал в Африку уже не первый раз, но каждый раз чувствовал одно и то же — будто возвращается не в другую страну, а в иное измерение.

Здесь всё было старше Европы.
Старше их университетов, их городов, их истории.
Здесь земля помнила то, что люди уже забыли.

На этот раз он отправился на границу Сомали и Эфиопии, в район, куда редко приезжали иностранцы.
Говорили, что там живёт народ, который называет себя потомками древнего Израиля, хранит старые законы и не верит в духов леса, как другие племена, а верит в одного Бога, который создал землю и человека из земли.

Именно поэтому он и летел туда.

Он тогда ещё не знал, что эта экспедиция изменит всю его жизнь.

Он закрыл потрёпанный блокнот и ещё раз посмотрел в иллюминатор.

Самолёт снижался.
Где-то впереди, за дрожащей дымкой раскалённого воздуха, уже должен был показаться Могадишо — столица Сомали, крупный порт на берегу Индийского океана. Именно отсюда экспедиции предстояло отправиться дальше, к Эфиопскому нагорью, где среди древних гор и долин жило загадочное племя Бета-Израэль.

Жан невольно вспомнил слова своего университетского коллеги, который, узнав о новой экспедиции, лишь покачал головой:

— Ты снова едешь туда, где легенд больше, чем географических карт?

Жан тогда только улыбнулся.

Именно поэтому он и ехал.

Его никогда не интересовали места, где всё уже описано, измерено и разложено по музейным витринам. Его притягивали люди, сохранившие память, которую ещё не успели переписать историки.
Он верил, что настоящая история живёт не только в книгах. Она живёт в человеческом голосе, в песнях, в молитвах и в семейных преданиях, которые передаются вечерами от стариков детям.

Именно такие истории исчезают первыми.

Он уже успел побывать у берберов Марокко, среди кочевников Мали, в горных деревнях Непала. Везде он записывал не столько события, сколько человеческое восприятие мира.

Почему один народ считает гору живой, а другой — священной?

Почему одни поклоняются духам предков, а другие верят только в единого Бога?

Почему у разных народов, никогда не знавших друг друга, появляются почти одинаковые легенды о Великом потопе, первом человеке или дереве жизни?